Помочь она мне не могла. Это знала я, знали злобствующие призраки. Но ее тревога была такой искренней, что я не сдержала слезы и, уронив лицо в ладони, плакала навзрыд. Суни обнимала меня, шептала что-то успокаивающее. К сожалению, голоса высмеивающих мою слабость призраков были громче.
Немного легче стало в присутствии Гаримы — призраки побледнели, в беседу не вмешивались и даже дали недолго поспать у бассейна. Во сне я вновь молила Великую, на сей раз о помощи, просила направить меня. Проснулась, шепча ее имя, поспешно отвернулась от Гаримы, спряталась от ее пытливого взгляда. Сестра пока не настаивала на ответах, знала, что я расскажу, когда буду готова. До начала ритуала такой миг не наступил, а после нас поглотил вихрь золотого песка кристалла.
Искрящиеся потоки силы бережно подхватывают моих воронов и змей Гаримы и поднимают к самой вершине кристалла. Удивительное ощущение полета, невесомости. Не пугает даже то, что теперь я вижу глазами крупнейшей из своих птиц, чувствую упругий ветер в крыльях и слышу шум волшебного песка, ударяющегося о стенки кристалла изнутри. Я с удовольствием вдыхаю горячий воздух раскинувшейся подо мной пустыни и с любопытством слежу за тем, как из золотого песка проступают города, озера, реки, Жемчужное море…
На необъятной карте сияют точки даров и белые стержни кристаллов. Они разнятся по яркости света, и я не удивляюсь тому, что кристалл Ратави один из сильнейших. С его ровным и спокойным светом могут соперничать лишь два кристалла на юге страны, но все три вместе проигрывают в яркости кристаллу на востоке. Как ни стараюсь, но вспомнить хоть какой-нибудь крупный город в этой части страны не могу. Я, как завороженная, рассматриваю великолепный, манящий стержень и замечаю тонкие серебряные нити, связывающие его с другими кристаллами. И вдруг понимаю, что смотрю на сердце Забытого города и что должна попасть туда. Связь с великой Маар там сильней всего, там она точно услышит мою молитву и лишит меня дара.
— Кристалл Забытого города прекрасен, — голос Гаримы звучит иначе, глубже, красивей, несмотря на едва слышное шипение. — Но мы ищем сестру.
— Ты права, — я заставляю себя отвернуться от сияющего стержня и смотрю на Империю.
За Жемчужным морем всего три дара, и ни один не откликается теплом. Россыпь золотистых точек на карте изначальной Империи создает мираж богатого выбора, но будущая Передающая Ратави находится почти сразу. Ее дар привлекает наше с сестрой внимание так сильно, что другие даже не интересуют. Мы с Гаримой парим над скованным мехенди даром, и Доверенная шепчет:
— Ты тоже чувствуешь это?
— Что? — так же тихо спрашиваю я, хоть и могу поклясться, молодая женщина нас не слышала.
— Прислушайся… к ее сердцу, — медленно и неуверенно советует Гарима.
Долгая минута тишины, я вслушиваюсь, но все же признаю, что ничего особенного не заметила.
— Это нестрашно, — задумчиво отвечает мне большеглазая змея голосом Гаримы. — Мы нашли ее.
— По карте можно понять, где она. Даже жаль, что мы не знаем, как ее зовут, — вздыхаю я. — Ждать Передающую без имени… мне от этого не по себе.
— Мне тоже жаль, — признается Гарима. — Если бы мы только могли увидеть ее мехенди…
Эти слова еще недосказаны, а из золотого дара, будто из семечка, выстреливает вверх цветонос. Я от удивления отшатываюсь, сестра тоже, а блестящий бутон лопается и раскрывается цветком, который обычно рисуют на мехенди. Гарима приближается к нему, вчитывается во вьющиеся у краев лепестков молитвы.
— Ее зовут Тунали, — объявляет сестра, и в тот же миг поток силы поднимает нас к вершине кристалла, вновь показывает нам всю Империю.
Я знаю, Гарима смотрит на будущую сестру и ее городок, меня же привлекает только Забытый Город. Те недолгие минуты до завершения ритуала я прикидываю, сколько времени туда добираться, и сожалею о том, что путь лежит через пустыню. Опыта путешествий в таких условиях у меня нет, а в книгах попытки пересечь пустыню представлялись очень опасными, порой смертельными.
Кристалл гаснет, ритуал отпускает нас. Я совершенно обессилела и отрешенно смотрела перед собой, даже не смогла отвернуться от устроившегося напротив призрака. Прозрачное лицо Сегериса было близко, и издевательские слова прозвучали отчетливо:
— Ты такая слабая, жрица Маар. Нет в тебе ни силы, ни мудрости. Тебе льстят все вокруг, и кроме лести ничего ты из себя не представляешь. Тебя даже ломать не надо. Ты ломаешься сама.
Он прав. Я слабая, нет у меня стержня, как у Гаримы. Не поддерживает меня вера в любой ситуации, нет у меня опоры. Только я сама и дар-проклятие. Слезы щекотали щеки, стесняли дыхание. Мир, только что полный золота и красок, тускнел, становился серым и холодным. Таким же, как призраки.
— Лаисса, милая, что случилось? — я и не заметила, как место Сегериса заняла встревоженная Гарима.
— Я очень устала, — выдохнула я.
— Понимаю. Я ощутила это во время ритуала, — сестра положила мне руку на плечо.
Ее сочувствие было искренним, как и беспокойство за меня. Но все же раздражало, ведь она просто не могла понять!
