Чем ближе мы подбирались к пустыне, тем горячей и суше делался воздух, тем сильней становились призраки. Они все меньше боялись Фераса, но еще старались держаться на расстоянии и помалкивать. Со временем мне стало казаться, что два самых сильных моих врага, Сегерис и Ингар, поглотили других призраков, настолько плотными, почти непрозрачными они стали. Голоса сарехов звучали громко, твердо, а их слова не утратили яда. Я не поворачивалась к ним, не вступала в беседу и делала вид, что не замечаю их. Наивно надеялась, что они устанут злословить и отвяжутся от меня. В конце концов, на жителей Сосновки это подействовало.
Надежда оказалась напрасной. В первую же ночь, которую мы провели в пустыне, я увидела Сегериса другим. Мы сидели с Ферасом у едва тлеющего костра, ужинали. Рядом жевали жвачку верблюды, когда в десятке шагов я заметила человеческую фигуру. В свете полной луны черты лица Сегериса казались хищными, резкими. Он весь состоял из песка и был настолько плотным, что даже отбрасывал тень. Судорожно сглотнув, едва не поперхнулась, рукой указала Ферасу на нарочито неспешно приближающегося к нам призрака.
— Что такое, госпожа? — недоумение воина меня ранило, укрепило мысль о сумасшествии.
— Там человек, — выдавила я. По щекам скользили слезы ужаса. Я беспомощно смотрела, как сарех подходил ко мне.
Он остановился в двух шагах, я подскочила, отступила.
— Госпожа! — окликнул меня Ферас.
Сегерис расхохотался и рассыпался. Поднявшийся ветер швырнул мне в лицо песок. Я не смела шелохнуться и с вымораживающим сердце страхом ждала, что призрак появится снова. Не заметила даже, как Ферас встал рядом. Он обнял меня, я уткнулась лицом ему в плечо и расплакалась. Воин не утешал, не подбадривал, просто был там со мной. И чувствовалось, что он не только рядом, а для меня, на моей стороне. Думаю, поэтому не возникло неловкости и обжигающего щеки смущения.
— Вы, наверное, считаете меня сумасшедшей? — немного успокоившись, спросила я.
— Нет, что вы? — искренне удивился он. — Вы чувствительней меня. Благодаря дару вы видите больше, думаю, значительно больше простых смертных. А пустыня у Забытого города славится способностью навевать видения. Не зря же ее называют местом, где сбываются кошмары.
— Какое успокаивающее название, — буркнула я, украдкой вытирая лицо от слез.
— Оно должно соответствовать действительности, — спокойно ответил Ферас. — Пустыня оберегает Забытый город. Считается, там живут Супруги, когда посещают землю.
Он рассказал, что по этой пустыне путешествуют парами или тройками. Потому что невозможно предугадать, какой кошмар воплотится для человека из большего отряда, как это повлияет на других. Потом пересказывал легенды, часть из которых я знала. В этом, правда, не призналась. Слишком нравилось мне слушать его голос, ощущать тепло этого человека и смотреть на отблески пламени на красивом лице.
Следующие пять дней оставили в памяти след жаром и песком, невероятно яркими миражами оазисов и городов, правдоподобными криками людей, зовущих на помощь. Но их слышала только я и все больше верила в свое помешательство. Хорошо хоть миражи Ферас тоже видел. Не знаю, чтобы делала, будь иначе.
В пустыне призраки, а их кроме Инагара и Сегериса было еще четверо, осмелели и обнаглели. Они кружили вокруг меня, как стая голодных волков рядом с раненым оленем, и нападали, стоило Ферасу оставить меня одну хоть на несколько минут. Я отмахивалась, убегала, дралась, кричала на них и наверняка казалась спутнику совершенно безумной. Вопросов он не задавал, только поглядывал на меня настороженно и, как мне думалось, оценивающе. Будто пытался просчитать, насколько далеко зашло мое сумасшествие. Хватит ли у меня здравого смысла не напасть на спутника во время привала.
В конце недели мы подошли к большим, до белизны выгоревшим на солнце камням. Это было удачно, потому что ветер усиливался, и Ферас сказал, идет песчаная буря. Темнеющий горизонт подернулся дымкой и казался угрожающим, смертельно опасным.
— Я сделаю нам укрытие, — решительно заявил воин. — Последите за животными, пожалуйста. Они могут начать волноваться.
Я глянула на безразличных к происходящему верблюдов. Они невозмутимо жевали жвачку, улегшись в тени камня.
— Давайте мы вместе сделаем укрытие, а верблюдов привяжем? — предложила я. — Так будет быстрей.
Он хмуро окинул взглядом горизонт и согласился.
Защитой нам и животным должен был стать невысокий навес со стенами до самой земли. Ферас глубоко вбивал опоры, я неподалеку искала камни, чтобы потом придавить веревки. Старалась далеко от воина не отходить — не хотела оказаться беззащитной перед призраками. Поэтому услышала звук падения чего-то тяжелого.
