Спешно вернувшись на стоянку, увидела призраков, окруживших дергающегося на земле Фераса. Он хватался за горло, словно пытался оттянуть веревку. Я бросилась к нему. Призраки пытались меня остановить. Их ледяные прикосновения пронизывали меня насквозь, но я не обращала на них внимания. Пробилась к воину. Он сипел и боролся за каждый вздох. Веревка действительно была. Толстый шнур навеса двумя витками охватил его шею. Явно не случайность! Выхватывая у него из-за пояса кинжал, заметила, что другой конец веревки в руках Ингара и Сегериса. Они тянули за него и душили Фераса.
Несколько долгих мгновений потребовалось, чтобы перерезать шнур. Последние нити лопнули сами. Ферас рывком содрал с шеи веревку, сел, хватая ртом воздух, силясь отдышаться. Я отбросила в сторону кинжал, обеими руками вцепилась в воина. От страха за него меня трясло крупной дрожью, в глазах щипало, по щекам покатились слезы. Он обнимал меня в ответ и постепенно успокаивался. Призраки долго смеялись, издевались, а потом исчезли.
— Не представляю, как это случилось, — хрипло признался Ферас, когда ему удалось отдышаться и прийти в себя.
— Призраки постарались, — от смущения не решаясь посмотреть на собеседника, ответила я. Отлично понимала, как глупо прозвучали такие слова.
— Кто? — закономерно поразился воин.
— Призраки, — повторила я и, стараясь уйти от разговора, напомнила: — Буря надвигается. А мы еще не сделали навес.
— Верно, — спохватился Ферас и мягко высвободился из моих рук, помог встать. — Нужно в первую очередь заняться укрытием. Но в этом случае, — он выразительно провел пальцами по кровоточащим отметинам на своей шее, — я надеюсь на пояснения. Пусть позже.
Я кивнула и пообещала рассказать. Правда, как это сделать так, чтобы меня не посчитали безумной, не знала.
Буря остервенело била песком по стенам и крыше, у большого камня, который мы использовали в качестве опоры, дремали верблюды. Остывший чай свежо пах мятой, а пряные сухарики — кориандром.
— Вы обещали рассказать, о каких призраках речь, госпожа, — твердо начал Ферас.
— Обещала, — вздохнула я и призналась: — Только боюсь, после рассказа вы посчитаете меня умалишенной.
— Ну, если я до сих пор так не решил, это вряд ли изменится, — усмехнулся он.
Это немного подбодрило, и я начала говорить. Сбивчиво и не слишком последовательно, но Ферас, почувствовавший, как тяжело мне дается рассказ, мягко взял меня за руку и стал задавать наводящие вопросы. И постепенно все оказалось на своих местах. Ритуалы, расследование, кошмары, постоянная усталость, нападение Ингара и предательство Абиры, ранившие меня куда больше, чем я хотела признавать. Упоминая принца Ясуфа, не утаила и неизбывное чувство осквернения, внутренней грязи, появившееся после того ритуала. Рассказ о призраках, их словах и попытках навредить мне стал последней каплей, и дальше я говорила уже сквозь слезы. Ферас сидел рядом, обнимал меня за плечи и внимательно слушал.
— Я поражаюсь вашей стойкости, — сказал он после объяснения, что произошло с веревкой. — Учитывая вашу жизнь в Сосновке, отношение людей к вам там… Надеюсь, Великая простит мне это дерзкое высказывание, но для вас дар превратился в проклятие…
— Поэтому мы идем в Забытый город, — призналась я. — Попрошу ее забрать его у меня.
— Вполне понятное желание, — чуть сильней прижав меня к себе, согласился воин.
Я льнула к нему, отогревалась в тепле его внутреннего сияния и думала о том, как мне с ним повезло. Он не осуждал, не стал говорить о божественном замысле, не заподозрил, что я сгущаю краски или не понимаю свое истинное предназначение. Вместе с тем, мое намерение не было ему безразлично — слишком явственно я ощущала его сочувствие, чтобы так думать. Ферас принял мое решение и считал, что свою судьбу я вправе определять сама. Удивительный подход для тарийского мужчины и совсем уж поразительный и невероятный для северян, привыкших распоряжаться женщиной, как своей собственностью. Я связывала это с тем, что к жрицам отношение всегда было особенным, но раздумывать над истинными причинами не собиралась. В то время мне казалось куда более важным, что Ферас был готов помогать мне достичь цели.
Буре, закончившейся к утру, не удалось похоронить нас под горами песка. Возмутительно безразличные ко всему верблюды спокойно ждали, пока мы с Ферасом сложим навес и будем готовы продолжить путь. Я точно помнила, что ехать нужно направо от того камня, рядом с которым ночевали животные, и направила туда верблюда. Задумчивый воин следовал за мной, но не больше, чем через четверть часа остановился.
— Мы едем не в том направлении, — голос Фераса звучал уверено, но я тоже считала себя правой.
— Я запомнила, куда нам нужно, когда мы ставили навес, — твердо возразила я и рукой указала направление.
— Прислушайся к мужику, дуреха, — издевательски посоветовал Ингар. — Ты же в Храме путалась бы, если бы кристалл не светился, точно маяк!
— Он ошибается! — визгливо возразила ему призрачная женщина-убийца. — Ты все правильно определила!
