— Значит, я хуже убийцы, — чувствуя, как по щекам снова потекли слезы, выдавила я. — Я — мастер пыточных дел.
Закрыв лицо руками, съежилась, давилась рыданиями. Гарима и Абира сидели рядом, обнимали меня. Но теперь чары их молчаливого утешения не действовали. Кажется, мне никогда в жизни не было так плохо.
Проклятая Кареглазая… В тот день я впервые поняла, насколько правы были односельчане, называя меня так.
Жрицы проводили меня в спальню. Велели служанке не заходить в комнату без зова. Я забралась на огромную кровать и, обнимая подушку, пыталась хоть как-то осмыслить все сказанное Гаримой.
Светало. Я провела ночь без сна. Плакать перестала, но свыкнуться, смириться со своей новой участью не смогла. Все повторяла про себя слова господина Мирса “Обязанности — это работа. Кто-то должен делать и ее”. Но совет не утешал.
У окна запела какая-то птица. Трели были незнакомыми и казались печальными, тоскливыми. Позже узнала, что небольшую серую птичку зовут плакальщицей. Именно ее пение стало для меня символом новой жизни.
Следующие дни прошли по большей части в молчании. Служанка не обременяла меня своим обществом. Жрицы приходили только один раз. В первое утро. Гарима рассказывала, какой в доме уклад, чего от меня будут ждать помимо ритуалов. У Забирающей, несущей самый тяжелый дар, оказалось не так много обязанностей. Встречаться с другими жрицами по меньшей мере четыре раза в день во время трапез. Принимать гостей, изредка навещать школу при Храме, где обучали законам Супругов. Следить за работниками библиотеки и заказывать новые книги для собрания. Ничего непосильного.
Вечером четвертого дня я ужинала вместе с молчаливыми жрицами в увитой каким-то цветущим растением беседке. Вокруг, будто деловитые пчелы, сновали прислужницы. Они старались угождать, предугадывать желания. Жриц и мои. В те дни исполнить мои желания не составляло труда — достаточно было уйти.
— Мы понимаем, что новости тебя ошеломили, сестра, — осторожно начала Гарима, жестом разогнав служанок. — Ты родилась в далекой провинции. Мы даже допускаем, что там иные верования. Как у сарехов, к примеру. Здесь же кареглазые девочки знают о своем предназначении с рождения.
— Кареглазые? — нахмурилась я.
Доверенная кивнула:
— Глаза цвета ритуального камня выдают одаренную, даже если дар еще не проявился.
— Понятно, — бросила я.
Общаться не хотелось. Я мечтала сбежать к себе в комнаты. Как и в предыдущие дни. Но чувствовала, что мое затворничество жриц обижает и беспокоит. Они и раньше пытались меня разговорить, как-то задержать рядом с собой. Безуспешно. Но я понимала, что прятаться от них вечно невозможно, поэтому подавила желание попрощаться и заставила себя смирно сидеть и хотя бы слушать.
— Ты уже четыре дня в столице, — осторожно отметила Доверенная. — Император обеспокоен.
— Что же его тревожит? — я старалась говорить ровно, спокойно. Получалось неплохо.
— Мы до сих пор не пригласили его в Храм на праздник в честь обряда посвящения, — стараясь не смотреть мне в глаза, ответила Абира.
— Подробней, пожалуйста, — это требование прозвучало удивительно бесстрастно. По крайне мере, я так думала, пока Гарима не положила ладонь на мою руку.
— Мы не желаем тебе зла, Лаисса, — тихо и совершенно искренне сказала она. — Не нужно от нас защищаться.
Я смутилась, потупилась, а Доверенная продолжала:
— Иногда происходит что-то такое, на что мы не в силах влиять. Можно бороться, разрушать себя, отравлять мир вокруг и все равно ничего не изменить. А можно верить в замысел милостивых Супругов и постараться принять свою судьбу.
— Это ужасная судьба! — выпалила я.
— Трудная судьба, непростая, — покладисто согласилась Гарима. — Но ты теперь не одна. У тебя есть сестры. Абира и я, другие жрицы великой Маар. Девочки и девушки, дар которых еще не раскрылся.
Передающая взяла меня за другую руку.
— Лаисса, — в голосе Абиры слышалось сочувствие. — У тебя во всех уголках Империи теперь есть сестры. Ты больше не одинока.
Эти мысли подбодрили. Вдруг пришло в голову, что я не единственная Забирающая в Империи, что другие жрицы как-то живут со своими проклятиями. Даже захотелось поговорить с ними. Хотя сомневалась, что они помогут мне. Для них обязанности Забирающей не были чем-то диким и неприемлемым.
— Во время молитвенных трансов можно почувствовать общую силу других жриц, — продолжала Гарима. — Но ты сама еще не жрица. Пока. Ведь обряда посвящения еще не было. Его обычно проводят на следующий же день после прибытия будущей жрицы в дом. Потому что будущие жрицы хотят выполнять свое предназначение. Хотят служить великой Маар и своему народу.
— А если я еще не готова?
Я цеплялась за соломинку, но не попробовать не могла.
— Это неважно ни для Императора, ни для Ратави, ни для народа в целом, — пожала плечами Гарима. — Так сложилось. Мы старались дать тебе время. Обычно Император не вмешивается в дела служителей, но здесь он прав. Ритуал давно пора было провести. Нам с каждым днем сложней находить оправдания нашему промедлению.
