От горя я ушёл из города. Уснул на века. Первый раз меня разбудили несколько лет назад. Я прогнал Эксатона. А теперь это сделала ты.
Ким посмотрела на отца. Вот и чего он хотел сказать этим? Что сожалеет? Или, что ей не надо уходить? Нельзя без драм и мыльных опер просто сказать ей, чего надо, и отпустить?
— Ладно, я поняла. Так что тебе надо? Скажи прямо, ё-маё. Нельзя нормально, без воды?
— Какая ты нетерпеливая, ну вылитая мать.
— Бо-о-оги, — Ким закатила глаза. — Ты скажешь мне, в чём дело, или нет?
— Я скажу.
Неферия подошла к ней с другой стороны стены. От её голоса Ким вздрогнула, а Ра лишь сердито сдвинул брови.
— Не всё сбылось. Кое-что осталось.
— Что? Как не всё? Да вы достали, ей-богу! Ладно, что я ещё должна сделать? Пойти туда, не знаю куда, принести то, не знаю что?
— Всё гораздо проще, — улыбнулась Неферия. — Туда не знаю куда — это на Землю. Я то, не знаю что — это жених. Ты должна выйти замуж.
Ким чуть не поперхнулась слюной. Неферия, наверное, шутит? Какой, нафиг, замуж? Ей семнадцать, и ни за кого она, пока, не собирается!
— И жениха вы мне уже, судя по глазам, подобрали? — нежно-убийственным голоском спросила девушка. Неферия замялась.
— Ну, не совсем… Ммм…
— Да говори уж. Я ничего не удивлюсь.
— Это Лео.
Три. Два. Один…
— Идите к чёрту! Не пойду я за этого кретина. У него ж мозгов, как у трески варёной! Лосось безграмотный! Мам, ты офигела, что ли?
— Я тебе говорил, что будет такая реакция, — усмехнулся Ра. — Лосось безграмотный… это сильно.
Ра расхохотался, Неферия захихикала в кулачок. Только Ким было не до смеха.
— Ну вас, идите куда подальше.
И девушка спрыгнула со стены, направляясь в сторону пирамиды.
— От судьбы не уйдёшь, — покачала головой Неферия. — Они всё равно будут вместе.
— Ей это скажи. Земное воспитание…
Было уже темно, когда в дверь ухоженного дома №3 по Норт-стрит постучали. Все окошки ещё горели, поэтому странной фигуре открыли сразу. На пороге стояла обеспокоенная женщина. Она вскрикнула, и чуть не грохнулась в обморок.
— Ким! — понизив голос сказала Элеонора, крепко обнимая девушку. Та улыбнулась.
— Мам, кто там?
Внутри появились два лица, очень похожих одно на другое.
— Опа, мисс Ведьма. Ладно, шучу. Заходи, — Сирил усмехнулся.
Ким, освободившись из объятий приёмной матери, вошла в дом. Внутри всё показалось таким знакомым… и таким далёким. Девушка чуть не расплакалась. Взгляд её упал на фотографии. Маленькая, золотоволосая девочка на ней, играла в куличики, вся перемазанная мокрым песком, в зелёном платье с ромашками и смешной панамкой, никак не хотящей сидеть на непослушных кудряшках.
— Чай будешь? С булочками?
Ким оторвала взгляд от фото и кивнула. Элеонора махнула рукой сыновьям, и те загремели приборами на кухне. А женщина взяла под руки Ким и отвела в гостиную. Это была уютная комнатка, с маленькими фарфоровыми куколками, которые стояли на всех горизонтальных поверхностях, голубыми обоями и потолками, большим, пушистым, махровым ковром и маленькими круглыми лампочками, освещающими всю гостиную.
Там же стоял большой, пузатый диван и пара кресел, с синими еврочехлами, и лаковый стол из красного дерева.
— Садись, а я сейчас булочки достану из духовки, — Элеонора улыбнулась и вышла. Ким осторожно присела на край дивана, тут же слегка опустившись вниз. Попрыгала немного, встала и снова бухнулась на него пятой точкой. Это было настолько забавно, что она захихикала и проделала этот трюк ещё раз.
Взгляд её упал на большой книжный шкаф. Он был забит доверху, но отнюдь не книгами. Это были плюшевые игрушки, детские книжки, шкатулки с заколками и прочей ерундой. Единственная книга была в бархатном переплёте и очень толстая. На корешок неумелые детские ручки прилепили надпись «Фотоальбом». Ким встала и вытащила его. Он оказался тяжёлым, даже очень. Поспешив положить его на стол, девушка открыла первую страницу. На ней были две фотографии. Двое мальчиков, ещё младенцы. Дальше они росли, под фотками чья-то твёрдая рука размашисто писала: «День рождения сорванцов», «Первый раз на велосипеде», «Едим мороженое», «Оставили с папой» и т.д. А вот где-то в середине альбома появилась золотоволосая девочка. Вскоре после этого размашистые надписи перешли в бисерные, еле заметные. И Стивен Дэл на фото больше не появлялся.
— А вот и булочки с чаем!
Ким отложила альбом и схватила ароматную, золотистую, ещё тёплую булочку с корицей.
— Ешь, ешь родная, совсем худенькая стала! Фотографии рассматриваешь?
Ким кивнула, запихивая в рот большую часть булочки.
— Как ты появилась Стивен сам не свой стал. А после взял, да и ушёл.
Элеонора с горечью погладила фотографию с улыбающимися детьми.
— Ушёл он к одной стерве. Вон, на соседней улице живёт. Сволочь. Увела у меня мужа, ещё и детей забрать хотела. Только шиш ей. Я тоже не робкого десятка.
— А что с папой?
