Дед. Я не о вас говорю, дети мои, не о вас… Я отлично знаю, что вы открыли бы мне правду, если бы их не было при вас!.. К тому же я уверен, что они и вас обманывают… Увидите, дети мои, увидите!.. Разве я не слышал, как вы все втроем рыдали?
Отец. Неужели в самом деле жена моя в опасности?
Дед. Не надо больше пытаться меня обманывать; теперь слишком поздно, и мне лучше, чем вам, известна истина.
Дядя. Но мы-то ведь не слепы!
Отец. Хотите войти в комнату вашей дочери? Здесь какое-то недоразумение, какая-то ошибка, которой надо положить конец. Хотите?
Дед
Дядя. Вы сами видите, как вы неблагоразумны.
Дед. Никогда не знаешь, сколько осталось невысказанного в жизни. Кто производит этот шум?
Старшая дочь. Это лампа так мерцает, дедушка.
Дед. Мне кажется, она очень беспокойна… очень беспокойна…
Дочь. Это холодный ветер колеблет огонь лампы.
Дядя. Нет никакого холодного ветра — окна закрыты.
Дочь. Мне кажется, лампа гаснет.
Отец. Все масло выгорело.
Дочь. Она совсем гаснет.
Отец. Мы не можем оставаться здесь в темноте.
Дядя. Почему?.. Я к ней уже привык.
Отец. В комнате моей жены есть свет.
Дядя. Мы возьмем оттуда лампу после того, как придет доктор.
Отец. И так достаточно светло; свет проникает со двора.
Дед. На дворе светло?
Отец. Светлее, чем здесь.
Дядя. Что касается меня, я люблю разговаривать в темноте.
Отец. И я.
Дед. Мне кажется, что часы очень сильно стучат!..
Старшая дочь. Это потому, что никто не говорит, дедушка.
Дед. Но почему вы все молчите?
Дядя. О чем нам разговаривать?.. Вы сегодня прямо издеваетесь над нами.
Дед. В комнате очень темно!
Дядя. Да, не особенно светло.
Дед. Мне нехорошо, Урсула; приоткрой окна.
Отец. Да, дочь моя, открой немного окно. И мне хочется подышать свежим воздухом.
Дочь открывает окно.
Дядя. Мы положительно слишком долго оставались взаперти.
Дед. Окно открыто?
Дочь. Да, дедушка, оно широко раскрыто.
Дед. Как будто оно не совсем открыто; ни малейшего шума не доносится снаружи.
Дочь. Да, дедушка, не слышно ни звука.
Отец. Поистине странная тишина.
Дочь. Можно было бы услышать шаги ангела.
Дядя. Вот почему я не люблю деревни.
Дед. Хотелось бы мне услышать какие-нибудь звуки. Который час, Урсула?
Дочь. Скоро полночь, дедушка.
Дядя принимается ходить взад и вперед по комнате.
Дед. Кто это шагает среди нас?
Дядя. Это я, я, не бойтесь. Я испытываю потребность двигаться.
Дед. Я хотел бы быть далеко отсюда.
Дочь. Где бы вы хотели оказаться, дедушка?
Дед. Не знаю куда — в другую комнату, все равно куда! Все равно куда!
Отец. Куда мы пойдем?
Дядя. Слишком поздно для того, чтобы выходить.
Молчание. Они сидят безмолвно вокруг стола.
Дед. Что я слышу, Урсула?
Дочь. Ничего, дедушка, это падают листья! Да, это листья падают на террасу.
Дед. Пойди закрой окно, Урсула.
Дочь. Хорошо, дедушка.
Дед. Мне холодно.
Молчание. Три сестры обмениваются поцелуями.
Что я слышу теперь?
Отец. Это целуются сестры.
Дядя. Мне кажется, они сегодня очень бледны.
Дед. Что я опять слышу?
Дочь. Ничего, дедушка, это я сложила руки.
Дед. А это?..
Дочь. Не знаю, дедушка… Быть может, мои сестры слегка вздрогнули.
Дед. Мне тоже страшно, дети мои.
Лунный свет проникает через стекло и бросает по углам комнаты странные блики. Бьет полночь, и при последнем ударе слышен какой-то шум, как будто кто-то поспешно встал с места.
Дед
Отец. Никто не поднимался!
Дядя. Я не поднимался!
Три дочери. И я тоже! И я тоже! И я тоже!
Дед. Кто-то встал из сидящих за столом.
Дядя. Света!..
Вдруг раздается испуганный плач справа из комнаты, где лежит ребенок, и этот плач, становясь все громче и громче, длится до конца сцены.
Отец. Слушайте! Ребенок!
Дядя. Он никогда до сих пор не плакал!
Отец. Пойдем, посмотрим!
Дядя. Света! Света!
