Паломид. Мои глаза все еще плачут от повязки… Хотя я уже вижу, что нас окружает не полный мрак… Похоже, вы стоите там, откуда исходит свет?
Алладина. Да, я здесь, подойдите.
Паломид. Вы стоите как раз в полосе света, который сюда проникает. Не двигайтесь; я не вижу всего, что вас окружает. Мои глаза все еще не забыли повязки… Ее стянули так сильно, что чуть не раздавили мне веки.
Алладина. Идите сюда, веревка душит меня. Я не могу это больше выносить…
Паломид. Я пока слышу только ваш голос, исходящий с той стороны, где есть свет…
Алладина. Где же вы?
Паломид. Я и сам не знаю. Я все еще плутаю во тьме… Продолжайте говорить, чтобы я мог наконец вас найти… Мне кажется, будто вы стоите у края бесконечного света…
Алладина. Идите же ко мне быстрее! Я страдала безмолвно, но больше я терпеть не в силах.
Паломид
Алладина. Снимите сперва повязку, которая меня слепит…
Паломид. Не могу… я почти ничего не различаю… Мне кажется, что она окружена сетью из золотых нитей…
Алладина. Тогда развяжите хотя бы руки, мои руки…
Паломид. Они связаны шелковыми веревками… Подождите, узлы подаются… Веревка обмотана раз тридцать… Вот и все!.. О! Ваши руки в крови… Они точно мертвые…
Алладина. Нет, нет… Они живые, живые! Смотрите…
Своими руками, только что освобожденными, она обвивает шею Паломида и страстно целует его.
Паломид. Алладина!
Алладина. Паломид!
Паломид. Алладина, Алладина!..
Алладина. Я счастлива!.. Я так долго ждала!..
Паломид. Мне было страшно прийти…
Алладина. Я счастлива… и я хотела бы тебя видеть…
Паломид. Повязка обхватывает твою голову, как шлем… Не поворачивайся, я нашел золотые нити…
Алладина. Нет, нет, я обернусь…
Оборачивается, чтобы еще раз поцеловать его.
Паломид. Осторожно… Не двигайся… Я боюсь тебя поранить…
Алладина. Сорви ее! Не бойся! Я больше не могу страдать!..
Паломид. И я хочу тебя видеть…
Алладина. Сорви ее! Сорви ее! Я не в силах больше переносить страдания!.. Сорви ее!.. Ты знаешь, а смерти можно желать… Где мы?
Паломид. Увидишь, увидишь… Тут бесконечные гроты… большие голубые залы, сверкающие колонны и глубокие своды…
Алладина. Почему ты не отвечаешь, когда я тебя спрашиваю?
Паломид. Не все ли равно, где мы, лишь бы мы были вместе…
Алладина. Ты уже не так сильно меня любишь?
Паломид. Что с тобой?
Алладина. Я хорошо знаю, где я, когда чувствую близость твоего сердца!.. Сорви же повязку! Я не хочу вступить в твою душу, как слепая… Что ты делаешь, Паломид? Ты не смеешься, когда я смеюсь… Не плачешь, когда я плачу. Не хлопаешь в ладоши вместе со мной и не трепещешь, когда я говорю, трепеща до глубины сердца… Долой повязку!.. Я хочу видеть тебя!.. Вот так, через волосы.
Паломид. Видишь?
Алладина. Да… я вижу только тебя…
Паломид. Что с тобой, Алладина? Ты обнимаешь меня так печально…
Алладина. Где мы?
Паломид. Почему ты так грустно об этом спрашиваешь?
Алладина. Я не печальна; но мои глаза с трудом открываются…
Паломид. Твоя радость поскользнулась на моих устах, как ребенок на пороге дома… Не оборачивайся… Боюсь, чтобы ты не исчезла, боюсь, что это сон…
Алладина. Где мы?
Паломид. Мы в одном из гротов, которых я никогда не видал… Тебе не кажется, что свет усиливается? Когда я только открыл глаза, я не мог ничего различить; теперь же все понемногу вырисовывается передо мной. Мне часто говорили об удивительных гротах, над которыми построен замок Абламора. Сюда еще никто не спускался; ключи от них у короля. Я знал, что самые глубокие из них заливает море. И нас, должно быть, освещает блеск моря… Они думали похоронить нас во мраке. Они спускались сюда с факелами и фонарями и находили только тьму; к нам же льется свет, потому что они лишили нас всего… Свет все усиливается… Я уверен, что это заря пронизывает океан и что сквозь его зеленые волны она нам посылает чистейшие лучи своей детской души.
Алладина. Сколько времени мы здесь?
Паломид. Не имею понятия… До того, как я услышал тебя, я не делал никаких попыток…
Алладина. Я не знаю, как это случилось… Я спала в той комнате, в которой ты меня нашел; когда же я проснулась, то оказалось, что на глазах у меня повязка, а обе руки привязаны к поясу.
