– Мы завоюем Россию и овладеем её богатствами, – внушал своим генералам и министрам германский фюрер Гитлер. – Наша армия по плану «Барбаросса» нанесёт пару разящих ударов, и война будет кончена к зиме. Русские территории будут включены в состав нашей империи, а часть их мы отдадим нашим союзникам финнам, венграм и прочим. Москву и Ленинград я хочу сровнять с землёй. Население России будет работать на великую Германию, но нужно его сократить на тридцать миллионов. Они вымрут от голода. Остальных мы будем расстреливать за один лишь косой взгляд на немецкого солдата или офицера…
На рассвете 22 июня 1941 года немецкие армии атаковали границы Советского Союза на всём протяжении от Балтийского до Чёрного моря. Тучи самолётов бомбили наши аэродромы, военные городки и мирные города. По пограничным заставам, дорогам, укреплениям стреляли тысячи орудий. Ударные «кулаки» из сотен танков пробивали неорганизованную оборону наших войск.
Почему неорганизованную? Потому что нападения, да ещё столь мощного, сокрушительного не ждали. Гитлер хитрил, лгал советскому правительству. Уверял, что готовит свои армии для войны… с Англией. Поэтому держит войска подальше от глаз английской разведки, у самых русских границ. А с Советским Союзом у Германии был договор о ненападении. Поэтому вторжение немецких войск назвали «вероломным».
В первые же часы войны было уничтожено больше тысячи наших самолётов, так и не взлетевших в небо для боя. В первые же дни в плен попали десятки тысяч советских солдат. В первые же недели враг продвинулся на пятьсот километров. Захватил всю Прибалтику, почти всю Белоруссию, огромную часть Украины и Молдавию. Сейчас это отдельные государства, а раньше все они были частью нашей единой большой страны. С мирными жителями немецко-нацистские захватчики вели себя как свирепые бандиты: издевались, убивали, жгли дома, грабили.
– Мы должны вести эту войну с неслыханной жестокостью, – считали гитлеровские генералы. – Наша цель – превратить Россию в руины.
Один немецкий солдат написал в те дни письмо домой, в Германию: «Мы вошли в оборону русских, как нож в масло. Думаю, я вернусь после победы очень скоро».
Но сдаваться под напором восьмимиллионной фашистской армии наш народ, конечно, не собирался. Советские войска отступали, терпели страшные поражения, уже сотнями тысяч попадали в плен. Отдавали свои земли и города врагу. А всё же в неравных боях дрались до последней капли крови. Пытались контратаковать, изо всех сил сдерживали рвущихся вперёд оккупантов. Одна только Брестская крепость, оказавшись в полном окружении, сражалась целый месяц! На несколько недель вражья сила застряла под Смоленском. Немецкий план молниеносной войны уже скоро затрещал по швам.
Глубоко в душу всему нашему народу запали слова, прозвучавшие 22 июня по радио из Москвы:
– Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!
За полгода до войны Жукова назначили начальником Генерального штаба. А Генеральный штаб – это мозг всей армии. Очень высокая должность. Но штабная сидячая работа была Георгию Константиновичу не по нраву. Он сразу сказал:
– Если не получится из меня хороший начальник Генштаба, буду проситься обратно в строй.
И потом говорил:
– Характер у меня, видимо, такой. Больше тянет в поле, к войскам, там я как рыба в воде.
Так и вышло, что все годы войны Жуков «мотался» по фронтам. Его посылали на самые опасные участки, где пожар войны грозил большой бедой. И он спасал положение. Налаживал оборону, командовал боевыми операциями, готовил контрнаступления. Из Генерального штаба его «сослали» на передовую после такого случая. В июле 1941 года Жуков докладывал в Ставке Верховного главнокомандования фронтовую обстановку. С тяжёлым сердцем он произнёс:
– Киев придётся оставить, чтобы избежать окружения наших войск.
– Что за чепуха! – гневно вспылил Сталин, Верховный главнокомандующий. – Как вы могли додуматься сдать врагу Киев?!
Георгий Константинович тоже был не лыком шит и за словом в карман не лез. Да и не меньше других он переживал за вынужденное отступление наших войск.
– Если вы считаете, что я как начальник Генштаба могу только чепуху молоть, тогда мне здесь делать нечего. Прошу освободить меня от этой должности и послать на фронт. Там я, видимо, принесу больше пользы Родине.
Жуков хорошо умел просчитывать планы противника, словно бы угадывал его намерения. Но это было, конечно, не гадание, а точный расчёт. На том же совещании в Ставке его спросили:
– Откуда вы знаете, как будут действовать немцы?
– Мне неизвестны планы врага, но в сложившейся обстановке немцы будут действовать именно так, – уверенно ответил Жуков.
Вскоре он отправился командовать одним из фронтов. А осенью советским войскам и впрямь пришлось отступить от Киева. Но теперь уже с огромными потерями. В плен опять попали сотни тысяч солдат!
