На одной из станций поезд замедлил ход и откочевал на запасной путь. Кругом руины станционных построек после недавнего авианалёта. Машины быстро выгрузили. Состав начали маскировать.
Офицер, прибывший из штаба Воронежского фронта, передал Жукову карту с нанесёнными на неё позициями своих войск и войск противника:
– На последний час, товарищ Маршал Советского Союза.
Жуков сориентировался по карте, уточнил место расположения штаба фронта и сказал:
– В штаб – потом. А сейчас – к фронту. – И, натягивая фуражку на глаза, кивнул офицеру связи: – А почему руки дрожат?
– Штаб фронта в другой стороне, – ответил офицер. – А там… куда вы хотите ехать… Оттуда, по только что поступившим сведениям разведки, наступает танковый корпус СС.
– И что – страшно? – Жуков посмотрел в глаза офицеру.
Тот ничего не ответил. Дрожь его немного успокоилась.
Жуков сел на переднее сиденье «хорьха» и повторил:
– К фронту.
Дорога была разбитой. Машину швыряло по раскисшим колеям. Жуков торопил водителя.
Из воспоминаний Александра Бучина: «…ожила полузабытая картина ближнего тыла отступающей армии. Жуков с окаменевшим лицом смотрел на мчавшиеся навстречу грузовики, набитые солдатами, ездовых, беспощадно нахлёстывавших лошадей, и тянувшиеся по обочинам группы солдат в грязи с головы до ног. Правда, почти все с оружием. Георгий Константинович бросил по поводу этого одобрительную реплику. И замолчал, следя за маршрутом по карте.
Нас не остановили даже попадавшиеся время от времени немецкие самолёты, обстреливавшие дорогу. Конец путешествия пришёл внезапно – раздались гулкие выстрелы танковых пушек. Просвистели болванки. Задний ход, разворот – и назад, в Обоянь. Несколько снарядов подняли фонтаны грязи. Немецких танков мы так и не увидели, но они были близко – на расстоянии прямого выстрела. Если бы мы ехали по-прежнему, то через минуту-другую вкатились бы в боевые порядки авангарда танкового корпуса СС. Потом выяснилось, что на карте, вручённой маршалу, был неверно нанесён передний край – указан рубеж, с которого наши войска уже отступили.
В деревне под Обоянью Жуков прошёл в здание, где находился штаб Воронежского фронта. Мы, оставшиеся на улице, стали свидетелями того, как готовились драпать штабные. Для меня, проведшего более полутора лет рядом с Жуковым, картина совершенно нереальная. Офицеры-штабисты поспешно кидали на машины какие-то ящики, связисты сматывали провода. Крики, шум, ругань».
Увидев суету сборов, сильно смахивавшую на начало паники, Жуков надвинул фуражку «на половину носа» и потребовал командующего войсками Воронежского фронта доложить обстановку. Голикова он знал и по предвоенной работе, и по московской кампании, когда тот неудачно командовал левофланговой 10-й армией Западного фронта, самой мощной. Тогда, под Москвой, во время наступления Голиков всё время опаздывал и пропускал контрудары отступающего врага. Ничего хорошего Жуков не ждал от него и сейчас. Выслушал доклад и обратился к члену Военного совета Хрущёву. Тот и вовсе в конкретной обстановке «плавал».
– Эх вы, магнаты! – бросил Жуков и отвернулся.
«Докладчики» ему этого не простят. В 1957-м, когда маршала будут распинать на Президиуме ЦК, а потом и на пленуме ЦК КПСС за «подготовку захвата власти и попытку установления личной диктатуры», первый секретарь ЦК Никита Сергеевич Хрущёв и начальник Главного политического управления Советской армии и Военно-морского флота генерал армии Филипп Иванович Голиков будут стараться особенно. Припомнят всё.
Ночью через Обоянь пошли танки, противотанковая и гаубичная артиллерия на механической тяге. Мощные трёхосные «студебекеры», поставляемые американцами в рамках ленд-лиза, с тяжёлыми пушками на прицепе. Шла пехота. Навстречу танковому корпусу СС Жуков выдвигал срочно переброшенную из-под Сталинграда 21-ю армию генерал-майора Чистякова[157].
Утром Жуков поехал посмотреть на работу противотанковых батарей. Всё поле у дороги было заставлено сгоревшими немецкими танками и бронетранспортёрами. Привели пленных танкистов. Он допросил их. Двоих приказал отпустить:
– Пусть идут в своё расположение и расскажут… – кивнул на дымящиеся остовы бронетехники: – Остальных – на сборный пункт.
И вернулся в штаб фронта. К тому времени штаб работал в спокойном режиме. Но время было всё же упущено. Танково-гренадерские дивизии 2-го танкового корпуса СС при поддержке армейского корпуса «Раус» 18 марта захватили Белгород.
Замена командующего войсками Воронежского фронта генерала Голикова Ватутиным произошла не без участия Жукова как представителя Ставки. Тем более что Ватутина Жуков ценил очень высоко, и когда на очередном трудном участке требовался умный и ответственный командир, он рекомендовал Сталину именно этого генерала. А здесь – родная земля Николая Фёдоровича Ватутин. Его деревня Чепухино под Валуйками была уже освобождена.
