Вспоминая это время, должен сказать, что наши отношения с Георгием Константиновичем Жуковым в то время из-за Берлина были крайне обострены. Обострены до предела, и Сталину не раз приходилось нас мирить. Об этом свидетельствует и то, что Ставка неоднократно изменяла разграничительную линию между нашими фронтами в битве за Берлин с тем, чтобы большая часть Берлина вошла в зону действия 1-го Белорусского фронта».
Пилихинская натура – не мог Жуков допустить, чтобы победу, наполовину уже урезанную Верховным, отнял сосед слева, который всю войну был его подчинённым.
И всё же первое донесение о прорыве в Берлин ушло в Москву из штаба 1-го Украинского фронта:
«Москва, тов. Сталину, лично.
1. 3 гв. ТА Рыбалко передовыми бригадами ворвалась в южную часть Берлина и к 17.30 ведёт бой за Тельтов и в центре Ланквиц.
2. 4 гв. ТА Лелюшенко – 10 тк ведёт бой в районе Зармут (10 км юго-вост. Потсдам).
22.00 22.4.45.
Конев».
На самом деле неожиданный удар Конева выручил войска 1-го Белорусского фронта, во многом облегчил их последующие действия и при прорыве внешнего оборонительного обвода Берлина, и во время боёв непосредственно в городе. 12-я армия генерала Венка, предназначавшаяся для контрудара по нашим частям, прорвавшим Зееловский укрепрайон, была переброшена против войск Конева, наступавших с южного фланга и угрожавших полным окружением берлинской группировки.
Несмотря на полную обречённость, немцы продолжали ожесточённо сопротивляться. Геббельс 23 апреля выступил по берлинскому радио с заявлением: обороной Берлина с этой минуты руководит сам фюрер, «и это придаёт битве за столицу европейское значение». Геббельс сказал, что на защиту города встало всё население «и члены партии, вооружённые панцерфаустами, автоматами и карабинами, заняли посты на перекрёстках улиц».
А наступающие, чувствуя жестокий азарт, проламывались сквозь очередные линии пошатнувшейся обороны.
Двадцать пятого апреля передовые части 1-го Украинского фронта вышли к Эльбе и встретились с подошедшими с западной стороны войсками 1-й американской армии.
Танкисты Рыбалко с ходу форсировали Шпрее и продвигались к центру Берлина. Вскоре выяснилось, что они идут по тылам 1-й гвардейской танковой армии Катукова и 8-й гвардейской армии Чуйкова, которые, вопреки разграничительной линии, продвигались к центру города по «чужим» кварталам.
Чтобы избежать неразберихи и удара по своим, Конев 28 апреля обратился к Жукову: «Прошу распоряжения изменить направление наступления армий т. Чуйкова и т. Катукова». Жуков эту просьбу оставил без ответа, а спустя несколько часов телеграфировал Сталину:
