Двадцать четвёртого июня 1945 года в Москве, на Красной площади, состоялся Парад Победы – ещё одно историческое событие, ставшее вечным символом нашего Отечества.
Жуков вспоминал: «…каждый из нас считал, что Парад Победы будет принимать Верховный Главнокомандующий». Интрига, однако, вовлекла его и в эту историю.
Впоследствии, когда многие из окружения Сталина, в том числе и охранники, начали давать интервью и рассказывать о некоторых подробностях жизни Хозяина, была опровергнута версия о том, что он якобы сам собирался принимать Парад Победы, да лошадь попалась с норовом и во время тренировки сбросила его. Сталин с Гражданской войны на коня не садился. Да и в молодости не был хорошим наездником. К тому же к концу Великой Отечественной войны у него развилась гипертония, и профессор Бакулев, регулярно осматривавший вождя, предостерегал его от перегрузок. Левая рука не позволяла Сталину управлять поводьями. Один из его охранников по поводу версии о норовистом коне сказал: «Берия при падении Сталина с лошади всех бы нас арестовал, а затем расстрелял. А после этого поставил бы к Сталину в охрану своих людей».
На отборе трофейных немецких знамен для Парада Победы в Москве.
[Музей Г. К. Жукова]
Людмила Лактионова, долгие годы общавшаяся с семьёй Жукова, рассказывала: «За 20 дней до начала парада Победы Сталин уведомил Жукова, что именно он будет принимать парад. Вначале Жукову дали цирковую лошадь Ладу. Жуков не знал цирковых команд. Выехал из Спасских ворот на репетицию. Лада у Лобного места встала на дыбы – свечой. Жуков её пришпорил. Лада упала на передние колени, как вкопанная. Жуков с неё соскочил. Репетиция оказалась законченной. Потом Жукову дали коня Вихря. На нём он репетировал и принимал парад».
Но для полного церемониала нужен был второй маршал. И тоже на коне.
Сталин вначале предложил командовать парадом Коневу. Но маршал отказался, сославшись на то, что он не кавалерист. Сталин неожиданно вспылил, сказав, что Конев зазнался… Видимо, тогда у него и созрело окончательное решение: командовать парадом должны действительно кавалеристы с выправкой.
В «Воспоминаниях и размышлениях» Жуков писал: «Точно не помню, кажется, 18–19 июня меня вызвал к себе на дачу Верховный.
Он спросил, не разучился ли я ездить на коне.
– Нет, не разучился, да и сейчас продолжаю упражняться в езде.
– Вот что, – сказал И. В. Сталин, – вам придется принимать Парад Победы. Командовать парадом будет Рокоссовский.
Я ответил:
– Спасибо за такую честь, но не лучше ли парад принимать вам? Вы Верховный Главнокомандующий, по праву и обязанности парад следует принимать вам.
И. В. Сталин сказал:
– Я уже стар принимать парады. Принимайте вы, вы помоложе».
Около 9.00 24 июня 1945 года Жуков на белом коне стоял у Спасских ворот. Одетый в новый парадный мундир, при всех орденах, с парадной саблей на боку, он сидел в кавалерийском седле как влитой.
Пошёл дождь. От волнения у маршала вспотел лоб. Он снял фуражку и платком вытер лоб, а потом тщательно протёр кожаный подтулейник[196]. Позже этот его жест, попавший в кадр кинооператора, многие комментировали как молитву украдкой. Действительно, маршал снял фуражку и потом надел её с таким выразительным жестом, что это было похоже на то, как кавалеристы крестятся перед сабельной атакой.
«Вот он, долгожданный и незабываемый день! – напишет Жуков спустя годы. – Советский народ твёрдо верил, что он настанет».
Полки на площади замерли в ожидании.
Ровно в 10.00 на Мавзолей поднялись руководители партии и правительства.
Жуков пустил Вихря рысью. Конь шёл ровно, как в манеже. Следом на таком же ослепительно-белом коне скакал генерал-адъютант Зелинский. От Исторического музея навстречу на гнедых конях мчались маршал Рокоссовский с адъютантом. Оркестр исполнял торжественное «Славься» Михаила Глинки.
Дождь усилился, и через несколько минут мундир Жукова промок насквозь.
После объезда и приветствия войск маршал спешился у Мавзолея, поднялся на гранитную трибуну и обратился с речью к присутствующим.
В тот момент его слушали все, собравшиеся на Красной площади. Все. Живые и мёртвые. Это был последний день, когда погибшие стояли в колоннах рядом с живыми. Вместе с живыми они ликовали Победе и швыряли штандарты поверженных дивизий и полков на московскую брусчатку. Среди них и пилот сбитого под Ельней И-16, и отважная разведчица Зоя Космодемьянская, и генерал Ефремов, и танкисты, сгоревшие в боевых машинах на Зееловских высотах. Здесь были все. Живые это чувствовали.
Тёплый летний дождь струйками стекал по глянцевым козырькам офицерских и солдатских фуражек, каплями дрожал на орденах и медалях, на сияющей меди оркестра. Шли сводные полки. Знаменосцы проносили знамёна и штандарты победивших фронтов и соединений.
На Параде Победы.
[Музей Г. К. Жукова]
К. К. Рокоссовский отдает рапорт принимающему парад Г. К. Жукову
[Музей Г. К. Жукова]
