И началась затяжная война. Кто служил в армии, тот знает, что это такое, когда с самого начала не складываются отношения с непосредственным начальником и когда каждый твой шаг, даже правильный, вызывает в командире только раздражение, переходящее порой в бешенство. Притом что ты прекрасно понимаешь: тебе никто, кроме тебя самого, не поможет, а его никто не остановит, ты с ним один на один, и он тебя либо сломает, либо ты устоишь, но стоить это будет дорого.
Четыре с половиной начал ломать Жукова. Но Жуков стоял на своём. И в конце концов в затяжной схватке устоял. Унтер, видя, что драгун с характером, что просто так сломать его не удастся, подвёл непокорного под отчисление из учебной команды и объявил об этом в самый канун выпускных экзаменов – «за недисциплинированность и нелояльное отношение к непосредственному начальству».
А между тем, готовясь к выпуску, все в эскадроне были уверены, что первым на испытаниях будет драгун Жуков. Потому что на занятиях он почти всегда оказывался первым! В школе существовало правило: лучший из лучших выпускался в звании унтер-офицера, остальные – вице-унтер-офицерами, «то есть кандидатами на унтер-офицерское звание».
Унтер-офицер в армейской кавалерии тех лет имел звание либо старшего вахмистра, либо младшего вахмистра. Соответственно – либо три поперечные лычки на погоне, либо две. В Красной армии (когда ввели погоны) и в Советской армии унтер-офицерское звание соответствовало званию младшего сержанта и сержанта.
На одно из этих званий, а точнее младшего унтер-офицера, вполне справедливо, как лучший в эскадроне по всем воинским дисциплинам, претендовал драгун Жуков. Вместо этого он едва не был отчислен из учебной команды рядовым драгуном. Помог случай. Вместе с Жуковым в эскадроне заканчивал учебный курс драгун, старший брат которого, офицер, служил в эскадроне в должности заместителя командира по учебной части. Товарищеские узы в эскадроне были крепкими, и младший брат обо всём рассказал старшему.
Представление унтера на отчисление драгуна Жукова из учебной команды разбирал сам начальник курсов. Он вызвал Жукова для беседы. В разговоре выяснилось, что он москвич, из Марьиной Рощи, до войны работал краснодерёвщиком, потом служил в уланском полку вахмистром. Воевал. В бою показал себя храбрым и умелым командиром, награждён несколькими солдатскими Георгиевскими крестами и досрочно произведён в офицеры. После тяжёлого ранения, ещё не вполне оправившись, принял учебную команду. Но назначение это для него временное, потому что, как только рана перестанет беспокоить, снова уйдёт на фронт.
– Вот что, солдат, – обратился он к Жукову и указал на плотно исписанный лист. – На тебя поступила плохая характеристика. Здесь написано, что за четыре месяца обучения имеешь больше десятка взысканий, дерзишь, называешь своего взводного командира «шкурой» и прочими нехорошими словами. Так ли это?
– Да, ваше благородие, – ответил Жуков. – Но одно могу доложить, что всякий уважающий себя человек на моём месте вёл бы себя так же.
Начальник курсов начал расспрашивать о взводном командире. Жукову пришлось всё рассказать. Слова драгуна целиком совпадали с тем, что начальник успел узнать от других солдат и офицеров. Выслушав Жукова, начальник курсов коротко сказал:
– Иди во взвод, готовься к экзаменам. И постарайся быть лучшим. Не подведи меня.
Это была победа.
Экзамены Жуков сдал успешно. Но желанного звания всё же не получил.
В середине 1960-х годов Константин Симонов провёл ряд интервью с маршалами-фронтовиками. В стране «потеплело», и беседы писателя с полководцами получились на редкость откровенными, а потому интересными. Разговаривали они и о том, как начинались их солдатские пути. Все они свои первые звания и награды получили в царской армии. И о том, куда идти, когда в стране и в армии произошёл разлом. Вот что сказал Симонову Жуков: «Конечно, в душе было общее ощущение, чутьё, куда идти. Но в тот момент, в те молодые годы можно было и свернуть с верного пути. Это тоже не было исключено. И кто его знает, как бы вышло, если бы я оказался не солдатом, а офицером, получил бы уже другие офицерские чины и к этому времени разразилась бы революция. Куда бы пошёл под влиянием тех или иных обстоятельств, где бы оказался? Может быть, доживал бы где-нибудь свой век в эмиграции? Конечно, потом, через год-другой, я был уже сознательным человеком, уже определил свой путь, уже знал, куда идти и за что воевать, но тогда, в самом начале, если бы моя судьба сложилась по-другому, если бы я оказался офицером, кто знает, как было бы. Сколько искалеченных судеб оказалось в то время у таких же людей из народа, как я…»
Многие будущие полководцы Красной армии, командующие армиями и войсками фронтов, Маршалы Советского Союза начинали свою службу с унтер-офицерских званий. Маршал И. С. Конев окончил учебную команду в звании фейерверкера, что соответствовало армейскому унтер-офицеру. Унтер-офицерами на фронтах Первой мировой войны были будущие маршалы С. К. Тимошенко, С. М. Будённый, К. К. Рокоссовский.
