Встречный бой кавалерийских лав при Ярославицах стал первым кавалерийским боем Великой войны и последним во всей истории войн, когда одновременно участвовало такое количество всадников, действовавших исключительно холодным оружием – пиками и шашками.
Характер и судьба генерала Келлера в чём-то, возможно в самом главном, схожи с характером и судьбой нашего героя. Тот же цепкий и быстрый ум, та же решительность и твёрдость, когда необходимо принимать решение, от которого зависит многое. И та же беззащитность вне поля боя, когда по фронту и на незащищённых флангах оказываются хитрые и лукавые политики и интриганы, искушённые в тонкостях тактики и стратегии войны иной.
В дни прибытия Жукова в дивизию шло энергичное формирование корпуса. Действовала жёсткая система отбора. Брали не всех прибывших в маршевых подразделениях. Ценз, предложенный генералом Келлером, был высок. Так что многие эту планку не одолели. Как ни странно, особенно большим отсев оказался в казачьих полках. Подводила в основном привычка к вольнице, принятой в казачьей среде.
– Молодцы мне нужны, – сказал по этому поводу генерал Келлер. – И донцы, и оренбуржцы. Но дисциплина – нужнее.
Самыми подготовленными оказались полки 10-й кавалерийской дивизии. Именно она стала костяком 3-го конного корпуса. Дивизия продолжала носить звание «10-й кавалерийской генерала Келлера…», хотя начальник в ней был уже другой – генерал-майор Василий Евгеньевич Марков. Он отличился в рубке при Ярославицах, за что был награждён офицерским орденом Святого Георгия и Георгиевским оружием.
Полком командовал полковник Сергей Дмитриевич Прохоров. А до него – полковник Александр Романович Алахвердов, обрусевший армянин.
Когда Жукову довелось командовать полком, а потом дивизией и корпусом, он часто вспоминал своих командиров и начальников, кто водил его в бой в 1916-м и в 1917-м.
Среди документов и других архивных материалов, опубликованных к столетней годовщине начала Первой мировой войны, совершенно неожиданно обнаружилась полковая песня 10-го Новгородского драгунского полка. Сочинили её, по всей вероятности, офицеры. Но пели все – и офицеры, и солдаты. Характер песни шуточный, с намёком на армянское происхождение командира, который хотя и обрусел, однако строго придерживался армяно-григорианского вероисповедания. Что, впрочем, нисколько не мешало ему вместе со всей православной массой полка посещать полковую православную церковь и причащаться у русского батюшки.
Довольно необычным было бытование песни. Написана она была как строевая. Её и пели в строю. Но не только. Офицеры в часы отдыха распевали под гитару. Солдаты – под гармошку.
Что ж, песня весёлая. И боевая одновременно. Охваченный общим душевным подъёмом, во всё горло пел её и коренастый унтер-офицер, командир отряда разведчиков Георгий Жуков.
