Он схватил ее за запястье и дернул на себя, а в следующее мгновение Ульяна шагнула прямо к нему в руки и прижалась к губам. Папка оказалась на полу. Кое-как вспомнив о том, что он все еще обнимает чужую жену, Ванька со второй попытки закрыл дверь и, уже не сдерживаясь, припал к ее губам снова.
После разговора с сестрой Уля всерьез растерялась. Илона заслуживала отмщения, но ей оно было не нужно. И что теперь? Ульяна собирала информацию на обидчиков сестры несколько лет, если бы кто-то нашел эти данные, избиением этот кто-то не ограничился бы. Когда-то ей казалось, что риск того стоит, а теперь… Илоне хочется, чтобы ее оставили в покое, а Сергей больше не защитит Ульяну с Алешкой. Удалить документы? Сжечь распечатки? Не будет ли она жалеть? Это Илона отпустила ситуацию и живет дальше, а Ульяна? Она сможет? Она всегда переживала глубже.
Несколько дней назад Уля была уверена, что справится со всем одна, без Ваньки, а теперь не знала, к кому еще обратиться за советом. Он тоже был там, и он, в отличие от нее, ни разу не потерял контроль над ситуацией. Ехать к Гордееву с документами было страшно. И не только потому, что это могло закончиться очередными неудобным разговорами или, хуже того, не разговорами. Ульяна чувствовала, что ей влетит за самодеятельность… и она этого ждала. Вдруг именно этой капли ей не хватало, чтобы окончательно отказаться от идеи об отмщении? Она жила мечтой о разоблачении Петра, бессонными ночами искала способ сделать это, не навредив Алексею. А Илона сказала, что пора отпустить… Так что же делать?
Ванька не открывал долго, и вдруг в голову закралась жгучая мысль: вдруг он не дома, или вдруг дома, но не один? Вдруг выставит ее прочь? Что тогда будет? Она вздрогнула и на всякий случай нажала на звонок еще раз, не давая мыслям окончательно разбушеваться. Звук шагов за дверью принес облегчение, но ненадолго. Стоило двери распахнуться, как все мысли вылетели из головы.
Ульяне потребовалась пара секунд, чтобы осознать: она выдернула его прямо из душа. На голове красовался беспорядок из мокрых волос, капельки воды блестели на обнаженной коже торса, спускаясь прямо до пояса джинсов, сидящих… очень низко. Уля почувствовала, как по телу пробежалась огненная волна, осев тягучим желанием в животе и ярким румянцем на щеках. Она старалась подобрать челюсть и отвести взгляд, но для этого требовалось больше сил, чем было у нее в запасе. Перебор. Ступи она за порог, это закончилось бы очень плохо. Следовало убираться, пока обоих не смело уже знакомой волной.
— Я зря пришла, извини, — пробормотала Ульяна не своим голосом и сделала шаг в сторону, перехватывая дрожащими руками папку.
— Постой!
Ванька схватил ее за запястье и буквально заставил шагнуть в квартиру. К нему. Желание прикоснуться оказалось слишком сильным, и в следующий миг руки Ульяны оказались на мужской груди, а губы жадно потянулись вверх, к чужим губам. Документы, которые казались жизненно важными, посыпались из рук. Тая в руках мужчины, на которого у порядочной жены политика не было ни малейшего права, Уля услышала щелчок замка. Не без грусти констатировала, что у Ваньки мозги остались на месте. Это немного отрезвило, она попыталась отойти, но было поздно: ее уже ловко тянули в спальню, не переставая целовать.
В первый свой визит Уля заглядывала в спальню, но ничего не запомнила. Зато теперь изучала ту досконально, спотыкаясь обо все, что попадалось под ноги. И даже не сразу поняла, что остановились они лишь потому, что единственным объектом позади осталась кровать. Эта мысль опалила щеки румянцем.
Ванька оторвался от губ, но не позволил отодвинуться, завел руки на спину, потянул вниз собачку на молнии юбки и стянул ту вниз по бедрам. Уля могла бы его остановить, она отчетливо осознавала, что делает и какими могут быть последствия подобной неосмотрительности, но отчего-то не стала. Слишком хотела продолжения, слишком горела. Сама провела пальцами по его животу вдоль кромки джинсов, затем — под тканью… и закусила губу, чтобы сдержать стон. Белья не было. Впрочем, учитывая, что он выскочил из душа, ничего удивительного. Бесстыдно наслаждаясь ее реакций, Ванька расстегнул пуговицу на джинсах, а затем и молнию. Он до обидного точно знал, чего добивался этим действием.
