Решение было принято. Ребенок мог сколько угодно ныть в свое удовольствие на заднем сидении, но Ульяна старательно его игнорировала, и вскоре Алексею надоело жаловаться на жизнь и отсутствие обещанных подарков. И без них неплохо. Ульяна раздраженно отмечала, не отказалась бы от такой же забывчивости. Ей, наоборот, в голову лезли слишком навязчивые мысли. Раньше они могли не созваниваться неделями, а сейчас счет шел на пару дней, и вдруг ей дико хочется набрать его номер, услышать голос. Она боялась, что на самом деле желает вовсе не этого, но нельзя, нельзя, нельзя… Нужно переждать, повременить и вернуться к прежней манере общения. Ей нужен друг, и только. Только!
Ульяна решила дождаться сестру у нее дома, но вскоре чуть не сошла с ума от визгов и криков. Не привыкший к ограниченному пространству однокомнатной квартиры Алексей, играясь с Шиной, успел не только обежать все помещения десять раз, но и набить себе шишек. Поныл, получил пятно йода прямо на лоб, а затем уснул на диване в обнимку с собакой. Во сне он перебирал мягкую шерсть полухаски, не давая той спать. Вдоволь налюбовавшись умилительной картинкой, Ульяна отправилась на кухню готовить еду к приходу сестры.
Лона вернулась в хорошем настроении. Она, разумеется, понятия не имела о том, что ее злой гений женится. Не настолько важна была новость, чтобы ее осветили в Петербурге. Или отец Петра справедливо рассудил, что не стоит еще раз копаться палкой в этом городе, как в осином улье. Однако Зарьяна не дремала.
Увидев Улю в дверном проеме, Илонка подпрыгнула от неожиданности и схватилась за сердце. К ней редко наведывались во внеурочное время, а сюрпризы с некоторых пор вызывали вполне понятные опасения.
— Напугала, — буркнула она, скидывая кеды.
Уля помялась, не зная, как лучше сказать. Но в том, что стоит это сделать, не сомневалась. Ей не хотелось, чтобы сестра узнала случайно, да еще на людях, и снова замкнулась. Заглянув в комнату, чтобы проверить, спят ли еще неугомонные Леша с Шиной, Ульяна увела сестру на кухню и завела опасный разговор.
— Зарьяна передала мне сегодня московскую газету. Там заметка о помолвке Петра, — лаконично сообщила она, решив не мяться и показывать свои истинные опасения.
Она ожидала хоть какой-то реакции, но сестра продолжила помешивать салат, как ни в чем не бывало.
— Ты меня слышишь? — испугалась Ульяна молчания. Слишком знакомой казалась эта показная невозмутимость.
— Уля, я это пережила, — ответила Илона. — Мне жалко времени о нем даже думать. Несколько лет страдала и сожалела, а сейчас… я ничего не чувствую, и пусть так будет и дальше. Не надо мне о нем рассказывать.
— И тебя не волнует, что он может навредить кому-то снова?
— Может. Но не мне, ведь я больше такого не допущу. Давай честно, — улыбнулась она грустно, отложила нож и подняла на Улю глаза. — Иногда очень полезно проявить здоровый эгоизм и простить себя. Я сглупила и очень злилась на весь мир за его жестокость, но я пренебрегла безопасностью и пострадала. Потребовалось время, чтобы простить себя, и теперь я не хочу ворошить прошлое. И я очень надеюсь, что однажды ты тоже перестанешь.
Она попала в яблочко.
Новийский выглядел совершенно невозмутимым. Улыбался коллегам, любезничал с журналистами. Казалось, в его жизни не существует проблемы большей, чем подбор галстука, а это значило, что Ульяна совершенно точно сумела скрыть неподобающую связь. Нахождение вблизи от этого человека было для Ваньки огромной проблемой всегда, но теперь — особенно. Потому что Сергей Афанасьевич любил и умел лгать. Например, один раз он пугающе подробно и правдоподобно рассказывал коллеге об Ульяне. О том, что она совершенно точно поедет с ним в Москву и уже подыскивает себе новую редакцию для работы. Особенно приятно им было рассуждать, как взбесится нахалка Зарьяна, когда одна из ее лучших сотрудниц бросит карьеру ради своего политика.
Умом Ванька понимал, что это неправда, что Уля несклонна к поспешным решениям, но ради ребенка она готова на многое. Ему дико хотелось позвонить ей и убедиться, что все ложь. А еще больше хотелось врезать Новийскому.
Если бы не Алешка, Ваня уже обивал бы пороги Ульянки в попытке заслужить ее внимание, но кто знает, на что способен ее муж? Под приятностью и обходительностью скрывалась сталь, которую ничем не согнешь. Ульяна не сумела согнуть его, даже будучи горячо любимой, а стоит ей упасть с пьедестала, и кто знает, чем это закончится. Каждый новый день она ходила по лезвию, а Ванька… скажем так, приглядывал. Что пишет, куда ходит, во сколько появляется дома. Он возил с собой подарки для ее сынишки, и руки чесались их отдать. Выйти из машины у садика, пока она забирает Лешку, сделать вид, что просто заехал подарить мяч. Но этот вариант вдруг стал запасным и спасительным. На случай полной невозможности увидеть Улю.
