Целый день Уля пыталась заняться чем-то полезным, но мысли, которые, как считает трудовой кодекс, обязаны подчиняться воле обладателя, совсем не желали собираться в кучу. Страх распылял внимание, заставляя раз за разом задумываться о случившемся. И еще вспоминать, покрывая кожу мурашками. Как итог, под конец рабочего дня окошко ворда все еще показывало два вымученных предложения с тремя пунктуационными ошибками. И это при том, что требовалось писать еще больше, для блога, для Сергея. Ради сына.
Вернувшись домой, Уля первым делом поспешила в душ. Ей ужасно хотелось расцеловать Алексея, который из-за бумажных баталий с Сергеем несколько дней обитал у родственников, но не теми губами, что жадно впивались в рот Ивана Гордеева ночью… и утром тоже. Она стыдливо закрыла лицо руками постаралась сосредоточиться. Было гадко, грязно и стыдно до ужаса. Понимание того, как так вышло, не приходило. Они постоянно общались, гуляли, подтрунивали друг над другом и выручали, так отчего вдруг приятные приятельские отношения дали сбой? И как остановить этот спешащий навстречу гибели состав?
Она выскочила из ванной только когда в коридоре раздался грохот и рев ребенка. Знала, что нужно поторопиться, но не смогла справиться с нервами, и теперь, завернувшись в полотенце поднимала опрокинутый стеллаж с обувью и дула на ранку на щеке сына. Браво, не сумела приглядеть за ребенком. Если так пойдет и дальше, Новийскому хватит одного взгляда, чтобы все понять.
Но когда тот пришел домой, Уля сидела за ноутбуком, отстукивая шаблонные, сухие строчки, годные только для кнопки delete. Шли часы, Алексей стал клевать носом, и Сергей ушел укладывать его спать. Ульяна все еще притворялась, что крайне занята и старалась погасить румянец стыда. Она легла спать только в четыре часа ночи, пыталась хоть что-то успеть для Зарьяны, хотя уже предвкушала громкий разнос каждого слова в каждом предложении. И именно этого ожидала, входя на следующий день в кабинет главного редактора, но неожиданно для себя получила в руки экземпляр московского издания с новостью о помолвке Петра Днепрова. А следом — отгул.
Предполагалось, что ей следует поехать и утешить сестру, но вместо этого Ульяна забрала сына из детского сада и пошла с ним в парк. Глядя на веселящегося на площадке ребенка, она чувствовала, как потихоньку отпускает желание сделать что-то безумное, что-то, о чем она будет жалеть всегда. Иногда ей казалось, что случись с сестрой эта трагедия до рождения Алексея, Ульяна бы не удержалась от мести. Дело было даже не в Илоне, не только в ней, просто Петр Днепров стал ожившим ночным кошмаром не одной, а сразу двух женщин. Уля не представляла, как можно чувствовать себя в безопасности в мире, населенном подобными монстрами. Она не могла двигаться дальше до тех пор, пока хищник ходил по улицам города, мастерски притворяясь веселым и добродушным парнем с ма-а-а-аленьким недостатком в виде неуемного распутства.
Отвлекая маму от грустных мыслей, Алексей взобрался на горку, споткнулся, плюхнулся брюхом на скат, оглашая площадку громким протяжным воплем, и проехался вперед головой до самого низа, после чего плюхнулся в глубокую осеннюю лужу, поднимая в воздух фонтан грязных брызг. Остальные мамочки недовольно покосились на маленького грязнулю, а затем на поспешившую к сыну Ульяну. Благо, ребенок выть не стал. Как и все дети его возраста, он был абсолютно счастлив побултыхаться в грязи, да и содранные ладони в холодной воде куда меньше болят. Представив, что придется тащить перемазанного по уши сына к выходу, Уля тяжело вздохнула.
— Ты мой поросенок, — роптала Ульяна, запихивая ребенка в машину. — Вот как тебе удается портить вещи быстрее, чем я их покупаю? Я даже не переживаю о том, что ты вырастешь, и мне некуда будет девать твои тряпки…
— Мы давно не гуляли с Шиной! — сообщил ребенок, устав от нравоучений. — Давай заедем за Ваней и поедем к тете Илоне гулять.
— А Ваня тебе обязательно нужен? — попыталась Ульяна уклониться от ответственности. Не хватало еще с ребенком объясняться. Нет, конечно, на безобидной прогулке ничего бы не случилось, но неловкость, поселившаяся между ними, перепортила бы много нервов.
— Он обещал подарить мне мяч и гетры, чтобы я был самым крутым футболистом! — гордо сообщил ребенок.
— Милый, ты не будешь возражать, если некоторое время мы обойдемся без Вани? — спросила Ульяна сына. — Но обязательно сегодня съедим к Шине.
— Но как же гетры? — На глазах Алексея выступили слезы, и Ульяна мысленно застонала, поняв, что попала в переплет. — Ты что, поругалась с ним? Как с папой?
Ульяна дернулась и ударилась головой о потолок машины. Она и не подозревала, что сын в курсе их сложных взаимоотношений с Сергеем. Они же так тщательно ограждали ребенка от неприятных моментов.
— Я с ним не ругалась, — буркнула она.
— Тогда почему ему больше нельзя гулять с Шиной?
— Ты задаешь слишком много вопросов. — шикнула на Алешку смущенная мать. — Сейчас переоденемся, и поедем играть с Шиной и ждать тетю Лону.
