Журавли, синицы полностью

– Как вам сегодняшняя презентация… – начал вежливо юноша, но женщина его перебила.

– По-моему, все прошло весьма успешно. – Она звонко рассмеялась. – Вам самому понравилось?

Козлов удивился:

– Само собой. То есть… вы не обиделись?

– Не волнуйтесь. Материал получится хорошим. Мне даже хочется с вами сотрудничать, – все так же спокойно, как сытый удав, говорила Евгения. Достав из крокодилового клатча визитку и протянув ее парню, она настояла: – Не выбрасывайте ее. Однажды я вам пригожусь. – Женщина с пристальным любопытством изучала его лицо, отмечая каждое несовершенство черт молодого мужчины. – Пойду, пожалуй, побеседую с вашими коллегами. Как-никак мне готовить статью, – промурлыкав, она прошла мимо младшего Козлова к беседовавшим сотрудникам.

Саша, пораженно проводив ее статную фигуру, снова взглянул на визитку, переливавшуюся красным золотом в просторном кабинете, как искристое шампанское в прозрачных бокалах, и незаметно улыбнулся.

Роза, доставая необходимые учебные материалы, готовилась к паре. Поэтому она сильно удивилась и даже подпрыгнула от испуга, увидев перед собой возникшего из ниоткуда светловолосого парня.

– Привет, – сухо поздоровался он, не изобилуя эмоциями.

Девушка замерла в растерянности, приготовившись то ли бежать, то ли защищаться.

– Привет, – тихо произнесла она, делая шаг назад. – Что ты делаешь в нашем корпусе?

– Мимо проходил, – без особого желания ответил он. – Хотел извиниться, – помедлил парень.

Роза взглянула в его глаза: узкие, карие с мягким отливом цвета меди и оливки, Льдов вполне серьезно смотрел на нее.

Присев за парту, Серебрянникова не спешила с ответом:

– Не стоило.

Вадим по-прежнему стоял рядом, нависая над ней вытянутой тенью. В хорошо освещенном кабинете на лице Льдова стали заметны неестественные морщины. Девушка вгляделась в них, будто в приоткрытую книгу с витиеватыми иероглифами, изучая.

– Догадываешься, откуда они у меня? – заметив интерес на ее лице, спросил он.

Роза помотала головой.

– А хочешь узнать? – уточнил он чуть коварнее.

Серебрянникова приготовилась ответить, но вовремя закрыла рот. В ответ на ее предсказуемую реакцию Льдов посмеялся.

– Правильные девочки не любят ввязываться в неприятности, не так ли? – Он улыбнулся ей губами, огромными, будто ужаленными медузой.

Голос у Вадима был низкий и хриплый, отчего каждое произнесенное им слово задевало слух, словно ржавый клинок – открытую рану.

Роза продолжала смотреть в его холодные глаза, чувствуя, как раздражавшие мурашки пробегали по коже. Морщины Льдова уже не казались ей признаками взрослости или пережитых душевных травм.

– Тебе что-то нужно от меня? – спросила неуверенно девушка.

Вадим заметил, как ее рука потянулась к сумке.

– Брось, – колюче кинул он. – Тебя я не стану кусать, – словно гладя ее по голове, ласково уверил он, – а вот Сашу… – Его и так твердое с жесткими чертами лицо пронзил оскал.

Не став прощаться, Вадим ушел.

Роза, уставившись в одну точку, перевела дыхание. Разжав пальцы на коленях, она в страхе обернулась на последнюю парту среднего ряда.

Увидев, что сегодня она пустовала, девушка, выпрямившись, взяла телефон в руки и зашла в соцсети. Открыв одну из последних переписок, она застыла с замершими около экрана пальцами.

Среди огромной гаммы чувств, которую Серебрянникова ощущала в тот момент и в которой ей трудно было разобраться, она отчетливо разглядела пустоту.

Пересилив надуманные сомнения, она написала ему:

Адресат прочитал сообщение не сразу. Все это время девушка сидела с прикушенной губой в ожидании ответа.

Роза мучительно и долго обдумывала, что ему написать, но так и не нашла что ответить.

Прочитав последнее сообщение, Серебрянникова заблокировала экран телефона и отложила смартфон на парту. На секунду ее сердце сжалось, будто ладонь – в крошечный кулак. Она опустила голову, переводя дыхание. Ее колени дрожали, а руки резко вспотели.

«Видимо, я действительно дура », – подумала Роза и спустилась на сиденье ниже, пряча себя за партой.

На том конце оборванной связи Саша смотрел на слова, полные гнева и ярости, которые он написал этой девушке, и не хотел думать о том, что испытывал.

«Психиатр», – все, что теперь занимало его неподъемные думы, и то, на чем он так усердно пытался сосредоточиться.

При одной лишь мысли о терапии волнение хлестало в его висках пульсировавшей кровью.

После очередного многочасового занятия с репетитором Вика приехала в консерваторию имени Д. Д. Шостаковича. На ресепшене отзывчивая старушка подсказала ей, куда идти. Поднявшись на второй этаж по отреставрированной широкой лестнице из мрамора, устланной бордовым, тщательно вымытым ковром, девушка нашла необходимый кабинет и постучалась.

Когда она повернула ручку, дверь оказалась закрытой.