– Такие, как вы, приходят сюда каждый день, – утомленно уверил ее молодой человек. – Бросаются своим грязным бельем друг в друга, будто ребятня – снежками… – На едва озвученной мысли он заставил себя замолчать: – Мне, собственно, все равно, так что не волнуйтесь. – Выдав снисходительную ухмылку, молодой человек вернулся к рабочим обязанностям.
Кивнув его словам, девушка осмотрелась. В конце бара открытые двери балкона приглашали подышать свежим воздухом. Роза прошла вдоль пустых столов и вышла к вечернему шоколадному небу.
Свежий воздух ударил ей в лицо, охладив открытые ключицы и колени. Роза, обняв себя за плечи, смиренно осмотрелась. По улице неслись спешившие в никуда машины, мелькали радостные лица беспечальных людей, на задремавших деревьях мелодично шелестели сонные листья, предвещая ноябрьские холода. Вдалеке белесой сахарной пудрой мерцало остывшее море.
Позади себя девушка услышала путавшиеся шаги, и по ее открытой коже пробежал холодок напряжения. Среди уличного шума нельзя было уловить ни одного звука, но ей показалось на долю секунды, что она слышала его громкое дыхание.
Роза сжала руки на груди. Расстояние между ними безудержно сокращалось…
Он уже стоял позади нее. Его неровный вздох осторожно коснулся горевшей мочки ее уха, неуловимо проскользнул вдоль пульсировавшей венки на шее девушки и поднял бледные волоски на ее плечах и спине.
– Отец и правда меня избивал.
Серебрянникова прислушалась к обволакивающему, убаюкивающему голосу, продолжая стоять неподвижно.
– Иногда я терял сознание. Часто это наблюдали либо прислуга, либо гости. Это было унизительно и… страшно.
Девушка ясно расслышала, как стоявший за ней человек причмокнул не от надуманной раздражительности, а от банальной знакомой усталости.
– Мама ушла от моего отца, когда мне было четырнадцать. Она даже не попрощалась со мной, и я не знаю, где она сейчас и что с ней.
Девушка встретилась с глазами, сверкавшими, будто раскаленные топазы. Они напомнили ей предрассветный туман или одурманивающий пар от кофе… В каштановых волосах играл ветер, перебирая локоны. Твердый пол балкона под ее ногами растворялся…
Теперь Роза видела в нем не заносчивого высокомерного мальчишку, а обессиленного и отчужденного юношу, хранившего на задворках своей непостижимой души не просто секреты, а тайны, в которые опасно заглядывать.
– Первый секс у меня случился очень рано. С моей молодой няней. Когда отец узнал, то уволил ее… несмотря на то, что она мне нравилась. Очень… У меня, Вадима и Милы действительно были очень странные… отношения? Тогда я жалел, что она со мной рассталась, а сейчас… сейчас даже рад.
Саша дышал ровно и спокойно, будто он стоял не на балконе пафосного ресторана, а на берегу мирного моря.
– Но кое в чем этот полоумный ошибся, – звеняще сказал парень, полностью развернувшись к слушательнице своей непростой исповеди. – Я могу навредить, но я не мстительный. А тот случай… – Он, вздохнув полной грудью, уточнил: – Я лечился у психиатра на протяжении двух лет и сейчас прохожу терапию, но я не чокнутый. – Он видел в ее глазах нечто, откликающееся на его явный крик души. – Я просто хочу, чтобы меня любили и ценили, не используя, не жалея… Ты снова смотришь так на меня! – свирепо воскликнул он.
– Как? – голос Розы дрогнул.
– С жалостью… – кисло произнес он.
– Это не жалость, – ответила она тихо, – я всего лишь пытаюсь тебя понять.
Козлов промолчал.
– Не знаю, зачем я тебе все это сказал, но мне кажется…
Девушка слегка улыбнулась. Когда Саша ответил ей встречной полуулыбкой, приятная дрожь пробежала по ее спине.
– Я коплю на грудь, – отважно призналась Роза. – Хочу увеличить до второго размера.
Парень замер, обдумывая ее слова.
– Зачем тебе грудь второго размера? – оборвав себя на конце фразы, парень продолжил уже другим, менее вопросительным тоном. – Лучше потрать эти деньги на что-нибудь другое. Съезди, куда ты захочешь, окончи курсы, вложи в образование, но не надо перекраивать себя. – Козлов, ненадолго замолчав, продолжил весьма уверенно: – Яркая внешность и округлые формы подкупают, здесь не поспоришь… Но нас, парней, другое привлекает в первую очередь, – он договорил, не утаивая ни одного слова. – Главное, как ты подаешь себя, твои уверенность и смелость, твои натура и блеск в глазах. Ты должна знать, чего ты хочешь.
– Правда? – невинно полюбопытствовала Роза.
– Ага, – подтвердил парень с едва заметной улыбкой. – Так что бросай эту затею. Будь собой.
Тишина улиц растаяла, а ночная музыка из бара заиграла громче.
Услышав мотивы знакомой песни, Козлов привычно усмехнулся:
– Это, наверное, глупо, ты меня нена…
– Я не ненавижу тебя, Саша, – перебила его Роза, помотав головой.
– Тогда не глупо. – Он, протянув ей руку, смело предложил: – Потанцуешь со мной?
Серебрянникова без сомнений вложила в его открытую широкую ладонь свою, маленькую, невесомую.
Они вернулись обратно, внутрь бара, и прошли к танцполу, где теперь в приглушенном свете зала у потолка кружился диско-шар, освещая блестками их тела и лица.
