Накинув на себя верхнюю одежду, они вышли на свежий воздух.
Оказавшись на заполненной парковке, парень разблокировал свою машину и подавленно оперся на капот. Девушка подошла к нему ближе.
В смутном свете вечера по его лицу тек раскаленный пот. Сашу колотило, он дышал глубоко и с усилием, по четкому, не сбиваемому счету. Роза поймала его потерянный взгляд и ободряюще подняла уголки губ вверх.
Она прижалась к его жгучему торсу, продолжая держать тонкую цепочку нежности между ними так же трепетно.
– Давай полежим на крыше? – предложил Козлов, не скрывая требовательности в тоне голоса, когда Роза незаметно играла с его взбунтовавшимися кудрями.
Девушка без возражений кивнула в ответ, пока его горячие непокорные руки слегка сжимали ее бедра.
Парень, с легкостью подхватив Серебрянникову за ноги, посадил ее одним движением на капот автомобиля. Взбираясь на крышу вслед за ней, он задел чистой футболкой пыльную поверхность машины.
– Черт, – заметив пятно на новой вещи, Саша надул губы.
Серебрянникова промолчала, поддержав его едва различимой в уличном сумраке улыбкой.
– Вот я неряха. – Он, нервно посмеявшись, улегся на хладную поверхность автомобиля.
Девушка аккуратно прилегла на его грудь, которая быстро вздымалась.
Устроившись удобнее на холодной крыше, они посмотрели в пустое небо цвета мокрого асфальта. Безмятежное, открытое, оно уносило их вверх, через пелену воздуха к звездам, пока далеким и невидимым.
Саша грубо гладил накрученный хвост Розы, утопая в темноте небосклона, накрывавшего их мантией ночи. Девушка трепетно прижалась ухом к его груди, ловя ритм распаленного сердца.
– Ты правда хочешь знать об этом? – спросил нерешительно парень, поворачиваясь лицом к Розе. – О Вадиме?
Она, прикусив губу, кивнула. Саша вздохнул, глубоко и тяжело, выпуская обжигавший пар в осеннюю дрему.
– После того как мама ушла, у меня начались проблемы. Я стал ужасно нервным и злым. Я так всех возненавидел. Вика старалась мне помочь и на многие вещи, которые я делал, закрывала глаза. Я мог ни с того ни с сего наорать на нее, оскорбить, подколоть… Попытка затащить ее в постель была последней каплей. Она тут же рассталась со мной.
Саша вновь рвано вздохнул, а Роза взволнованно водила пальцами по его груди, исколотой ржавыми, как гвозди, воспоминаниями, чертя острые углы на испачканной ткани.
– Я болезненно это переживал, закрылся в себе, стал саркастичным… За это время она сильно сблизилась с этой крысой, Вадимом. Они, как я понял, начали встречаться.
Саша ненадолго замолчал, мечась душой по небу и позорно теряясь в его беспроглядности.
– Однажды я пришел к ней в гости, хотел помириться… Но в пустом доме застал ее вместе с ним… Они трахались. – Боль резала горло парня, пока он с усилием выговаривал каждое слово. – Когда они заметили меня, Вика растерялась, а Вадим… а Вадим предложил присоединиться.
Вмиг выжидавший взгляд Розы окрасился испугом. Она застыла на месте, продолжая слушать парня, чувствуя окаменевшее тело под своей ладонью.
– Я кинул в него вазу с ирисами, которые он принес. Потом скинул его с лестницы и разбил о его голову стеклянную столешницу. Когда он перестал сопротивляться, я начал его избивать.
Он ненадолго замолчал, продолжая вязнуть в пустом небе.
– Вика никогда раньше так не кричала. Она еле оторвала меня от Вадима. Я хотел замахнуться и на нее, но она сжалась, закрылась руками и дрожала. Ее ладони были в крови, по ее телу текла кровь… – Он с неимоверным усилием сдержал нервный тремор губ, продолжая мучительный рассказ о безнадежном прошлом. – Везде была кровь… Вадим лежал на ее коленях, и его лицо походило на овсянку… Не помню, когда я пришел в себя, но это было уже в полицейском участке. Руки мне перевязали бинтами, они так онемели от боли… Я думал, это конец всего… – И он сказал непривычно обреченно: – Но мой отец все уладил, мать Вадима пошла ему навстречу. – Он горько усмехнулся. – Или бизнес, или чувства…
Саша, забываясь в беспрерывной веренице воспоминаний, прикрыл уставшие веки. Затаив дыхание, Роза продолжала оставаться его внимательным слушателем.
– Вадиму сделали сложную пластическую операцию: восстановили лицо, надули губы, чтобы скрыть этот страшный шрам под носом. Его не было целый год, приходил в себя на домашнем обучении.
Козлов обессиленно открыл веки, и его и так пустой взор стал еще более прозрачным.
– Я пытался все исправить, но было слишком поздно… Вадим уже не был прежним… Вике вдруг стало все равно… А я… – Он, набрав в легкие воздух, замер и сказал с горькой насмешкой: – Я решил просто забыть об этом всем…
Отрывистый вздох Розы заставил парня обратить внимание, которое было далеко отсюда, на нее и, встретившись с взглядом девушки, он, резко присев, приподнял ее за собой. Он ласково прикоснулся ладонями к ее мокрым щекам, собирая большими пальцами ручейки слез, растекшихся по ее лицу ожогами.
– Роза, ты чего? – встревожился Саша еще больше.
– Это несправедливо. – Она поджала губы. – Ужасно несправедливо… То, что было с тобой и с Вадимом… Вы всего лишь защищались.
