Кого-то кормит ловкость рук,кого-то — знания и званья.Мы — веруем в своё призванье,в свою науку из наук.И что нас кормит — неизвестно.Улыбка? Вера в торжество,в победу Слова?Если честно —не знаю…Серым — веществоне зря назвали в черепушке…Но — Александр Сергеич Пушкиннам показал пример. И мы —живём! И не приемлем Тьмы.И помним выдох-стон немецкого поэтав момент его ухода: «Больше света!»Я слышу — говорят они со мной —леса несозданных ещё стихотворений,зовут грядущей хвоей и листвой,живой, шумящею для новых поколений.Мне не войти под сводчатую сень,тропинок будущих не разгадать затею,но я приветствую тебя, мой новый день,и постараюсь сделать — что успею…
Роману Солнцеву
Только в мире поэзии —можно жить и дышать.По-над градами-весямисвой полёт продолжать.Ослеплённо и горестнобыть счастливым, что естьслужба чести и совести,сердца зрячего весть.Что под звёздами-лунамичист, студён, как родник,жив родной, непридуманныйзвучный русский язык!В нём — случайно, напрасно ли? —с самой древней поры —если девушки — красные,если парни — добры…А земля обещальная —нам дарует покойтихой песней прощальною,неподдельной тоской.Над родимыми гнёздами —уходя, воспаримв небо тёмное, звёздноек праотцам неземным.
Памяти Осипа Мандельштама
Гвозди делать или шестерёнки —из живых людей…В наши глинозёмные потёмкистолько белых втоптано костей!Нам ли всех пересчитать, потомки…Что для вас мы — прошлого обломки,пыль и прах без права новостей,пьедестал для молодых властейволостей, краёв и областей.— Пенсия — не песня: жалкий прах.— Получил?— Да ну её в болото!Если Пушкин умер весь в долгах,где уж нам надеяться на что-то.На последней прямойне щадят ни коней, ни моторов.На последней прямой —гонят, всё выжимая из них.На последней прямой —не до праздных глухих разговоров.Бормочи, не стесняйся,из глубин твоих рвущийся стих!
