Корзина — говорил один чудак —спасла литературу от засильяжелающих прославиться за так,без всякого таланта и усилья.Я с этой дерзкой публикой знаком,она ко мне ходила косяками.Не каждый был, конечно, дураком.Но вместе — все мы — были дураками.Надеялись: вот поумнеет мир,система охранительная рухнет,и — возрокочут струны наших лир,и ахнет публика, и возликует, ухнет,и на руках нас в новый век внесёт,торжествовать, вкушать нектар и мёд.Наивные — не зная языка,надеялись — расставит запятыебездарного редактора рука,а мы — взлетим под облака иные —к Свободе, Братству, Разуму, мечтам…Страна счастливая — и аз тебе воздам!Я встану — поддержать тебя — атлантом,скульптурной силой, мужеством, талантом!Ты расцветёшь, забыв мороку пут,преобразит просторы вольный труд,без принудиловки колхозной и совхозной,где не стихами говорят, а прозой —о допустимости запашки скоростной,и пользе ядохимикатов в летний зной…… Мы тоже были глупы и речисты.Но — народились на земле экономисты,и доказали нам, как дважды два —что всё, чем заняты поэты — лишь слова,что мы — шпана, эсеры и эсдеки,что суть не в лозунгах, понятно,в человекеразумном.В цифрах, выгодах, делах!И потому — все наши вирши — прах…И нас одно спасти способно — рынок,где будет всё — от песен до ботинок,где каждый купит то, что углядит,что нужно каждому… И рынок — победит!… Переворот произошёл, почти бескровен…— Почём Чайковский, Бах, почём Бетховен?— Почём заморская футбольная команда?— А вот — рассвет над Костромою!— Не. Не надо.Я в регионе скважину купил,она — и кормит, и поит шампанским,я избран мэром областным тьмутараканским,и эту землю — честно! — полюбил…Вот эту девушку — с раскосыми глазами —купил бы ненадолго. Как глядит!Зачем ей ждать кого-то под часами?Обидно, жаль, со мною — не хотит…— Вы правы, хороша она, нежна.Вам с ней не справиться. Она — моя жена!Время сносит хрущёвские пятиэтажки,забывает — как жили-ютились до нихв коммуналках, в бараках,в клоповниках страшных,в насыпушках, в избушках почти лубяных…Экскаватор крушит и свергает бетонные плиты,отслужившие людям… И мусор — на свалку везут.Как последний привет от эпохи уже подзабытой,над которой, как будто, последний свершается суд.
