Когда мне надо говорить о моем Донецке,я надеваю свое самое красивое платье,беру у мамы ее лучшие серьгирозового металла с черными жемчужинами.Подарок второго мужа.Они больно оттягивают мочки.Когда мне надо говорить о моем Донецке,то всего мало.Колготки недостаточно тонки,каблуки не так высоки, как хотелось бы.Подбородок и шея дряблее, чем нужно,а линия плеч слишком поката,чтобы выйти и во всю глоткусказать четко-лобово-линейно.Сказать так, чтобы услышалив городах на Днепре, Шпрее и Сене,какой он – город на Кальмиусе!Само слово «Донецк» отныне и навсегда —бумага лакмусовая,проверка, которую многие не проходят,похлеще тех, что в зданиях аэропортов,когда ты достаешь новый,совсем еще не потертыйпаспорт о двух головах орла.Я – пришелец с планеты Ордла,прямая наводка.Когда мне надо говорить о моем Донецке,я крашу губы и подвожу глаза,густо кладу румяна, пудру, тени,расчесываю волосы, начесываю их у корней.Я всегда произношу слово «Донецк» круглым ртом, словно пропеваю,так меня учили в хоре.Все красивые слова надо произносить круглым ртом.Когда мне надо говорить о моем Донецке,я беспокоюсь, чтобы мой маникюр был достаточно свеж,ведь разговор о Донецке не обходитсябез того, чтобы не взмахнуть руками.Без того, чтобы не жестикулировать бурно.Единственное, что меня беспокоит,когда мне надо говорить о моем Донецке, —это то, что я недостаточно красива,чтобы говорить о нем!Нос кирпат, волосы жидки, спина сутула.О Донецке должны говорить самые красивые девыс жемчужными зубами и алыми губами.Тонкие голубоглазые нимфы в невесомых платьях,покачивающиеся, словно от степного ветра,на высоких шпильках.Когда мне надо говорить о моем Донецке,я хочу быть безупречной,такой же безупречной, как мой Донецк.<p>«Папа снился…»</p>Папа снился.Говорил: «Аня, куда ты без СНИЛСа,куда без паспортана общественном транспортев легком пальто.Моя девочка – без роду, без племени,с регистрацией временной,с войной за плечами, не имеющей ни конца, ни края.Ты уже не моя, не та моя пианистка и книгочейка.Ты другая. Для тебя не найдут ни бесплатных врачей,ни прочих льгот.Шестой год, шестой чертов год».Папа, не снись, то есть снись, но не снись так плохо.Сдался мне этот СНИЛС, полис и прочие доки.Давай просто сидеть на облаке,говорить о том, как у нас в Донецкек концу июля всегда случалисьудивительные закаты.Ты курил в них свои верблюжьи в крапинку сигареты.Я говорила: «Еще целый месяц лета! Огромного желтого лета!А дальше – хоть война, хоть сума…»Не сойти бы с ума, папа, не сойти бы только теперь с ума.<p>Проза</p>
