Со всех сторон самые искусные стрелки,члены убойной команды целятсяв очи, в адамово яблоко, в горло,в родимое пятно на левой лопатке,в черную точку на краю светлой памяти,в кириллицу, в еще свежиераны на ладонях, не так давноприбитых к великому крестув Грачанице, в Печскую патриархию,в Богородицу Левицкую, в кельюТриединой троицы, в таинствокрещения, туда, где больнее всего,в светлое полотно, сотканноепрозрачными небесными нитямина языке предков.Погибнутьне может только Тот,кто не был рожден перед выходомна место расстрела,но и он умирает с нами,как живой.Кажется,и море расступилось,а мы дальше и дальше от рассветана берегу реки у домов, воздвигнутых во сне.Когда же, наконец,чьи-нибудь уши,Господи, вслед за мукамиТвоего Сынауловят безутешный плачиз наших христолюбивыхуст и он вольется в нихбез остатка.Со всех сторон наемники смертидержат нас под прицелом и спускаютиз адских пещербешеных псов,чтобы они наелись досыта этой святойземлею, на которой мы кровоточим,на которой ждем, что занашей высокой Голгофойупадет звезда огненнаяи ослепит очи полныебешенством и злобой.
Перевод Сергея Гловюка (Москва)
<p>Иногда поутру</p>То, что и не смели мы до переселения никомусказать, теперь является на неизведанном путиголодом и жаждой молодых яблоневых побегов в садуродном, откуда и начался наш исход, когда связанныеобщей болью в черных одеждах, мы шли, не ведая,что мы уже немы, и только лишь иногдапоутру Грачаницкий колокол наполняет старыесоборные площади целебным звуком надежды.<p>Миловак Витезович</p><p>Александр Сергеевич Пушкин</p>Он красивых женщин любиллюбовью не чинной,и даже убит он былкрасивым мужчиной.Булат ОкуджаваВремя, потраченное не на любовьОн считал потеряннымПогружаясь в кутежиВстретил Пиковую дамуВ облике Натальи ГончаровойС полной уверенностьюЧто и ее сочинилУмирать ему не хотелосьНо исполняя долг честиВышел на дуэльВедь и поступки егоТоже должны былиЕго пережить<p>Михаил Юрьевич Лермонтов</p>В ПетербургеИдя по стопам отцаВыучился на офицераВыдержал несколько битвПрежде чем взялся за пероЗа стихи на смерть ПушкинаЗаработал изгнаниеКогда напеваяВерхом поскакал в вечностьПод ним вздыбливался Кавказ<p>Николай Васильевич Гоголь</p>Оживил Мертвых душСвоим духомИ умер живымГоголевская ШинельТеперь главный цензорОн отдал ее придворному закройщикуВывернуть и распоротьС тех пор из нееВыходят великие русские писатели<p>Лев Николаевич Толстой</p>
