Пленный пророк Бердяев наделил хаос энергией вне смысла, что скрыт в воле, порыве без цели. Но воля без ответственности – апофеоз бес-почвенности (Л. Шестов), без-началие, поскольку реализация, творчество есть ограничение; остается освободиться от вещей, от всех пут, вернуться в хаос. Для него ценен акт, а не итог.
Бог из Ничто, свет из тьмы (их прозрениями увлечен Вл. Соловьев) есть ан-архия, де-генерация, именуемая мистическим нигилизмом. Их образ мира состоит из обломков буддизма и ягвизма, где Бог предстает банкротом, породив лже-проблему Теодицеи (Бого-оправдания). Деистами Бог из мира изгнан, мы предоставлены себе, вольны завершить Им начатое или уйти в Ничто.
Вот плоды того, что свойство (творчество, свобода, любовь) отделено от Творца или Он сведен к аллегории (Бог есть любовь), атрибут отождествлен с истоком (апостол-мистик Иоанн явно тяготеет к поэтике, символике будущей Александрийской школы).
Когда Хаос уравнен с Божественным Ничто, будучи его антиподом, а Бог приговорен к творению, обречен к самоотвержению, самоустранению, это назовут продуктивным парадоксом. Тогда как это всего лишь азбука абсурда, где ложь выглядит достоверней реальности.
Проблема скрыта в понимании Ничто, воспринятого как субстанция, реально сущее, добытийное Нечто, равное благу. А оно – не-сущее, от-сутствие (а не при-сут-ствие), реальное лишь при самодостаточном благе. Это дырка от бублика, без него не существующая. Про съеденный бублик можно сказать: ничто победило; но вернее будет: без бублика дырка исчезла как не-сущее. Первое допущение мнимо, условно как метафора. Так и зло. С одной стороны, оно как бы реально, поскольку оставило след; с другой – реально уменьшает благо (экспансия ничто – уменьшение реальности). Оно имитационно, иллюзорно, воображаемо, обусловлено. Признать самодостаточность его существования – дуализм. Бытие, по сути, однополярно, его двуполярность производна.
А нам кажется, что зло исконно, всесильно. Мы оперируем мнимостями, продуктом воображения. Но коль плоды зла есть, нельзя сказать, что его нет, оно нереально; оно ирреально, запредельно, зазеркально, экзистентно, а не онтично.
Ничто не есть зло, но зло из него производно (Бог несводим к Имени, но Имя уже есть Бог, Его экстраверсия, знак Присутствия). Мы, удаляясь от Бога, творим зло, как бы вызывая из ничто. Но мир сотворен не из Ничто (приравниваемого Иному), а из ничего, и онтически иным, чем Творец. Иначе, если Бог благ, то зло – в Ином. Тогда Ungrund – бескачественная, по сути злая, первоматерия, хаос, ме-он, вторичная как материал творения, но как часть Творца прежде Его, Единое. Но Воля Творца сверх-качественна; Адам создан бессмертным в принципе (зван в нетление), но потенция требует реализации Адамом. Качество себя и жизни личность творит сама. Бог дара не отъял, его теряют, не слыша Зова; смерть как иллюзия вечности – дар Денницы. Дар образа и подобия есть сверхкачество ответственной воли, а не беспредел. Бог дарует, не навязывая.
Проблема возникает при смешении уровней творчества: Божиего, бесовского, нашего: из Ничто, из фантома, из реальности. Если мы творим образ мира из наличного, то бесы имитируют мир в образах третьего ряда, в симулякрах наших фантазий, из вторсырья, отходов (у Бога их нет). Не таково ли творчество пост-модернистов, лишенных творческой потенции?!
По образу и подобию часто понимают, как из Себя, а внекачественность понята как ниже качеством. На деле, Ничто и Благо не дуальны, а дихотомны: в начале Свет, а тени от вещей (вещи без теней, означает, что они сами светятся). По образу, значит, въяве; по подобию – в потенции, в свободе тайны, надлично. Бог творит небывшее, новое качество, не из Себя и не из нечто, а из ничто. Человек творит из материала, актуализирует потенции, которые даны ему прежде актуальности. Бог в нем задал полюса, в Нем пребывающие в тождестве. Человек их разделил; это есть творчество. Бог, творя мир, актуальность и потенцию поставил в иное соотношение, чем они пребывают в Нем: в Нем актуальность прежде потенции; а в нас потенция прежде актуальности. Это и есть новизна, образ и подобие (иначе Творец клонирует Себя, а Ему нужен Иной, со-творец; клоны – тупик реинкарнаций). В Боге Все прежде, чем Ничто (которое, скорее – Нечто, сокрытая потенция, тайна). Человек творит, открывая новые формы, со скрытыми в них аспектами Смысла. Бог творит онтически новое; человек преобразует данность во зло или во благо.
Преображение – первообраз человеческого творчества и прообраз Пасхи; Сын – Первообраз всего. Пасха – не второ-рождение, а Воскресение, которое прообразовано в крещении (образе Распятия). Творчество есть со-творчество в Боге, подражание, уподобление, актуализация потенций, где материал задает орудия и приемы.
