– Не помню точно, в конце 1980-х или начале 1990-х у меня произошел принципиальный спор с коллегой. Тот утверждал, что человек изначально рождается со Злом и такова многовековая, тысячелетиями, тенденция человечества – сеять зло. Моя позиция была противоположной: человек рождается нейтральным – т. е. tabula rasa. Но, наделенный генетическим кодом своих прямых предков, в процессе филогенеза и влияния окружающей среды, он уже формируется как личность, в которой положительные и отрицательные генетические задатки либо развиваются, либо угнетаются под воздействием доминирующих факторов. В конечном итоге я отстаивала приоритет Добра, Разумности, Прекрасного в человеке и вообще на Земле. В споре каждый из нас остался при своём мнении. В культуре, литературе, философии я нахожу обоснованные позиции, а также сторонников обоих наших мнений.
В какой-то степени моим оппонентом по утверждению изначального Зла в человеке оказался не только мой коллега, но и Ф.М. Достоевский. Он считал, что «люди могут быть прекрасны и счастливы… на земле», но – избавившись от Зла; при сем работой чувств и разума заполнять свои души противоположным качеством по имени Добро. В результате положительные этические качества, а именно нравственная красота – внутренняя, душевная и духовная, – своей наполненностью, выраженностью помогут человеку идти достойным путем, а реально прекрасные поступки будут способствовать улучшению земной жизни. Иными словами – спасению мира…
Но этот русский писатель – апологет страдания: он своих героев, особенно главного носителя духовной красоты и доброты князя Мышкина, пропускает к (достижимому ли?!) прекрасному через многие тернии.
Героев своих произведений он ведет в основном из мира человеческого Зла.
Но лично у меня другая концепция, а посему возможно, что на меня обрушится немилость многих приверженцев Достоевского. Я считаю, что человек рождается не со злом, а нейтральным, но наделенным, по объективным биологическим законам, генетическими задатками предков, в разных линиях которых преобладают противоположные крайности – от Добра ко Злу, что по теории больших чисел определенно колеблется в соотношении 50 на 50. Возможно, это соотношение и есть причина того, что князь Мышкин изначально лишен Зла и подпадает под категорию «красота» этически и эстетически. По крайней мере, я склонна так понимать этот художественный образ. И та «красота», которой наделен князь, – не броская внешность, а конгломерат нравственных качеств «положительно прекрасного человека».
По самой сущности начала второго вопроса относительно авторства Достоевского в посылках красота и (или) добро спасут мир (истоки мысли – от Фридриха Шиллера (1759–1805) и, более раннего – на 25 лет по рождению, его современника Иммануила Канта (1724–1804), отождествлявшего прекрасное с моральным добром, а также по приведенному далее в тексте второго вопроса изречению А.П. Чехова «…в человеке всё должно быть прекрасно…», напрашивается вывод о том, что синтез этического и эстетического является особенностью не только русской литературы и культуры. А поскольку эти два направления не лишены философских основ, то и русская философия не сторонится этого симбиоза.
Такой синтез этического и эстетического является идеалом Федора Михайловича. Но это не исключительно его личный идеал в русской литературе хотя бы потому, что даже в поставленном втором вопросе марафона уже имеет место упомянутое выше высказывание Антона Павловича; а в его творчестве – переплетение этих философских концепций в «Чайке», «Трех сестрах», «Вишневом саде», «Ионыче» [1]…