Окна тёплой водою умой.
Приберись. Отдохни. И, как знать,
Может быть, не случайно в трюмо
Голубую увидишь тетрадь.
И на росной забытой заре,
После светлых бессонных часов,
Как в Дивеевском монастыре,
Окунись в мой источник стихов.
Ранним утром, халатик надев,
Ты сойди потихоньку с крыльца
И послушай щемящий напев,
Развесёлого раньше, скворца.
Этой грустью прошита вся Русь.
Не пугай ты его, не тревожь, —
Я сюда никогда не вернусь,
Да и ты – погостишь и уйдёшь…
ЗВЁЗДНЫЕ КОЛОКОЛЬЧИКИ
Если думы и грусть снова бренный покой мой нарушат,
Стану слушать в ночи, позабыв про усталость и сон,
Как в небесной тиши колокольчики звёздные – души —
Разливают окрест свой хрустальный таинственный звон.
Он струится с небес, звон нисходит от звёзд синеоких.
А его волшебства… ну, не много ли мне одному?!
И в колени свои я в раздумьях уткнусь, одинокий:
«Что случилось со мной? Почему ж я один? Почему?»
А в ответ огоньки тихо гаснут в полночных окошках
И сизифова грусть снова мается с камнем в груди…
Неужель заросли муравой к Вечной Жизни дорожки,
Поезд жизни земной всё стоит на запасном пути?
Я невольно очнусь. Тишина – как на старом погосте.
Вот и время пришло закрывать Храм в предутренний час…
Может быть, звон пришёл к нам в печали из Вечности в гости,
А возможно, звонят колокольчики просто по нас.
Станут звёзды вокруг потихонечку блёкнуть и падать.
Колокольчиков звон… Он Божественной лире сродни…
Переполнит к утру души звёздные светлая радость:
Как же! – вспомнили их, если в окнах проснулись огни…
ТРЕВОЖИТСЯ СЕРДЦЕ
Я блуждаю в тоске, как в лесу,
Ни тропинок не видно, ни неба.
Держат ветви, как зонтик, листву…
Я в дремучем таком ещё не был.
И тревожится сердце слегка:
Вдруг в лесу набреду на избушку,
На крыльцо выйдет дочь лесника,
Да проводит меня до опушки.
И забуду тебя я…
ЗВЁЗДНЫЙ БУКЕТ
Это имя добром поминал я всегда
В день веселья и в грустный свой час…
Нашей встречи с тобой полыхнула звезда, —
Вот и вспомнил, Радетель, о нас!
В тихий вечер у звёзд голубых на виду
Растревожат покой соловьи…
Я тебе подарил бы, как прежде, звезду,
Только звёзды теперь не мои.
И с тобою такой я почти не знаком.
Вновь взволнуешь? Наверно, уж нет.
А ромашки тебе я нарвал с полынком —
Это, видно, мой звёздный букет.
Он к твоей прикасается робко груди,
Как и я прижимался не раз.
Не грусти: будем вместе на Вечном Пути,
Только Жизнь эта станет без нас.
Скоро снова зажжётся разлуки заря —
Растворяются звёзды, как дым.
И, за позднюю встречу друг друга коря,
«Слава Богу!» – Ему говорим.
В тихий вечер у звёзд голубых на виду
Растревожат покой соловьи…
Я тебе подарил бы, как прежде, звезду,
Только звёзды теперь не мои.
ХРУСТАЛЬНЫЙ АВГУСТ
Не ругай меня, что снова я пою о звёздах синих, —
Без меня им, может, грустно в бесконечных небесах.
Время катится беспечно, но зачем-то я и ныне
Имена их повторяю наяву и в лучших снах:
«Вега, жёлтая Капелла, белый Сириус, Антарес,
Как рябина – Бетельгейзе и Полярная звезда…»
За плечами годы шепчут: «Отлюбилось, отмечталось…»
Звёзды ясные мигают: «Утечёт всё, как вода…»
Ты прости меня, что реже о тебе я вспоминаю —
Прежних чувств не растревожат ни жалейка, ни свирель…
А вокруг хрустальный август, и, в безмолвии сгорая,
Рыжей осени в угоду льётся звёздная капель.
Если чёрной лунной ночью затрепещется сердечко,
Сон увидишь ты прекрасный – не смотри его, проснись,
Выйди из дому тихонько, прислонись к берёзе-свечке
И на звёзды голубые, улыбнувшись, помолись.
В срок печальный кану в вечность, в бренной жизни намытарясь,
Веря в то, что надо мною будут ластиться всегда
Вега, жёлтая Капелла, белый Сириус, Антарес,
Как рябина – Бетельгейзе и Полярная звезда…
ХРАМ ОСЕНИ
В светлый Храм – таинственную Осень —
Я вхожу в берёзовом бреду.
Падают, качаясь, листья оземь,
В изумленье я по ним иду.
На щеках дождинки или слёзы,
И душа смятением полна.
Робко обнажаются берёзы,
Оглушает сердце тишина.
Золотятся солнышком немножко
Призрачного Храма купола…
Как нежна берёзка у окошка!
На погосте – как она светла!
Дальних голосов беспечный лепет,
Паутинок в просини полёт.
Бугорок с берёзкой, словно лебедь,
В вечность синеокую плывёт…
Лежать стало неудобно. Она с трудом вытянула ногу, здоровой рукой ухватилась за другую, высохшую и неподвижную, перевалилась на спину. Вздохнула раз, другой, чувствуя, как расправляются легкие.
Снова замерла. И мысли опять запрыгали – надоевшие, тоскливые, неугомонные, всё одни и те же.