Несомненно, что и в настоящее время аналогии мира и коня не устарели и не исчезли. Конь – двигающееся, меняющееся (возраст, физиологические ступени, обновление шёрстного покрова в зависимости от времени года) живое существо. И мир – тоже меняющаяся, движимая временем (во времени) живая субстанция, если говорить о мире как окружающей среде, Вселенной, Галактике и т. д.
Если же состояние «мир» (политическое, экономическое…) становится далеко НЕ миром – то есть войной (но война в любом случае все-таки приводит к миру), то как в первом случае, так и во втором с древних времён эти два состояния (как и любое длительное и далёкое передвижение) происходили для человечества вплоть до конца XIX в., в общем-то, почти исключительно на конях, верхом: всадники, конница – или в упряжках: на боевых колесницах, тачанках, подводах, обозах… Поэтому всегда «Мир есть конь». Лишь в немногих странах использовали верблюдов, слонов, некоторых иных животных.
Историческим примером такого «мира» служит Троянский конь. Любимый, наверное, всеми народами и почитаемый ими образ коня, воплощенный в огромной фигуре из дерева как дар и символ примирения враждующих сторон, Троянский конь стал одним из апофеозов вражьего коварства и подлого обмана…
И опять-таки понятие «мир» (с широким участием коней-лошадей) при этом, исторически почти постоянно двойственном состоянии земного населения в любых уголках нашей планеты, расширяется до общемирового значения, включая разные периоды эволюции и различные цивилизации многих народов и человечества в целом.
Сакральность понятия «Мир есть конь» я нахожу в истории культуры, в фольклоре, искусстве, литературе… Особенную ценность в этом плане для меня представляет глава «О боевых конях» в обширном трактате «Опыты» французского философа М. Монтеня (XVI в.) [9: 93–96], а также русское былинное повествование о великом пахаре Микуле Селяниновиче с его соловой лошадкой-труженицей, за поступью которой даже не поспевали богатыри-воины на своих испытанных в бою конях [10: 358]…
Ознакомившись с работами Ю.М. Лотмана о текстовых кодах, я «проиграла» некоторые перестановки и замещения слов в использованных мною ключевых фразах. Ассоциативность высказывания «Мир есть конь» с афоризмом «Движение есть жизнь» позволяет создать цепочку преобразований: «Движение есть конь», «Конь есть движение», «Конь есть жизнь».
Действительно, конь – живой, он живёт. Он и есть жизнь – своей индивидуальностью; он – индивидуум, сущность, сущее, существующее… Это во-первых. Во-вторых, конь есть чья-то жизнь: жизнь того, кто не может без коня как необходимости для жизни и как жизни с мечтой о коне, которой тот (человек) живёт. Конь – мечта… И это – в-третьих: мечта есть жизнь. Мечта о коне – реальность, и с этой мечтой реально, интересно жить и воплотить (воплощать) мечту в жизнь… Такова канва душевной структуры конника.
По-видимому, подобные преобразования свойственны культуре, творчеству, искусству, литературе. Для поэта жизнь – в творчестве. И знаменательно, что именно конь – волшебный мифический крылатый конь Пегас уносит (возносит!) творческого человека на Парнас – условную (мифическую) поэтическую вершину (гору). Уносит конь-движение. Всё в процессе движения. Остановка – и нет поэтической мысли, создания произведений; нет поэзии и поэта…
Прагматично и обыденно воспринимаю фразу «Мир есть конь» – в быту, экономике, процессах выживания. И всё-таки даже в этих обыкновенных, повседневных, повторяющихся, избитых, изнуряющих ситуациях какое ласковое в народе (фольклоре), доброе, прекрасное отношение к лошадям, вынесшим на своих плечах и хребтине многообразную историю человечества последних тысячелетий: к любимице, кормилице-лошади, к четвероногому другу-коню. Вот одно из обращений:
[Народный знахарский (магический) заговор (закличка): призыв и приручение коня.]
Проговаривая такие поистине поэтические строки, черпая факты из тысячелетней истории содружества человека и коня, убеждаешься в сотый, многотысячный раз, насколько необходима была лошадь кочевникам, крестьянам и военным, множеству горожан, настолько и любима ими во все времена!
Нет, не случайны возвышенные и обожествляющие лошадь художественные полотна и скульптуры, трактаты, литературные произведения или хотя бы не забываемые строки из них, кинофильмы… Волшебный крылатый Пегас, кентавры, трактаты Ксенофонта и Джеймса Филлиса, захватывающая глава «О боевых конях» в бесценных «Опытах» Монтеня, ставшее афоризмом восклицание Вильяма Шекспира «Коня! Коня! Королевство за коня!» из трагедии «Ричард III», рассказы, повести, романы Л.Н. Толстого, А.И. Куприна, М.А. Шолохова, Чингиза Айтматова, Сетона-Томпсона, поэзия Пушкина и Лермонтова (их проза – тоже!), Павла Васильева, Николая Заболоцкого и… – опять-таки Шекспира.