Уже на выходе из церкви меня вдруг в улыбку потянуло… Думаю, да, мол, я – свободна. Свободна неизвестно с каким мужем и тремя детьми.
Но – говорю это уже без улыбки – так сам Бог решил.
…Еще десять дней мы в Матвеевке жили. Дожди пошли, и сад за домом словно в райский превратился: тишина, птички поют, даже коза притихла.
Виталик со дня моего приезда не пил, но спали мы все равно отдельно. Я смотрю, у него лицо оживать стало: опухлость ушла, глаза прояснились, и, в общем, симпатичный мужик из него получился. Вот только не очень-то хорошо, что глаза у него совсем-совсем добрые. Сейчас такая жизнь, что… Впрочем, это немного и поправить можно, чтобы мужик от земных невзгод в депрессию не впадал.
Мы мало говорили с Виталей и ничего не рассказывали о себе. Виталик по хозяйству занимался, я – детьми и – улыбнусь! – козой. В общем, жили как «робинзоны» в раю. Мы всё понимали, всё прощали и ни на что не сердились…
Ночью ко мне в постель Наденька и Оля забирались. Пока девочки не спали, они «бои» подушками между собой устраивали: Надя – справа, Оля – слева, а я – мама – посередине. В общем, мне не скучно даже ночью было.
Пришла пора в город уезжать, и я Виталика спрашиваю:
– Ты кто по профессии, муж?
Он говорит:
– Механик. В смысле, хороший инженер. Ты не переживай за меня, была бы шея, а хомут для нее найдется.
Теперь без страха и опаски смотрел на меня Виталя. Впрочем, как вы уже поняли, бояться ему было уже совсем нечего.
…Мишеньку я только через полтора года родила. Все, даже моя мама, говорят, что, мол, Миша очень на меня похож. И только я одна вижу, что он – вылитый Виталик, как и девочки. А по-иному быть просто не может. Ведь Бог никогда не смеется над человеком, Он только улыбается ему. Не знаю, как вы, а я верю именно в это.
1989
Новый год встретили дружно, по-армейски. В казарме столы накрыли, вместо шампанского – пепси-кола, вместо оливье – винегрет. Веселились, смотрели «Огонек». Спать легли в пять утра. Но до девяти вполне выспались.
Зачетная сессия подходит к концу. Сдал ЭВМ, курсовую работу, радиоэлектронику (наш преподаватель сказал, что я лучше всех отвечал, и на прощание пожелал мне кучу всяческих успехов, так что оба остались в восторге друг от друга), физподготовку (выполняли упражнения на перекладине – подъем переворотом, «склепку», с обязательным соскоком и поворотом на девяносто градусов, и прыжок через коня). Надо заметить, многим в роте из-за физухи предстоит весь отпуск трубить в упорных тренировках.
Как стало известно, на стажировку я поеду на Украину, в город Черновцы, это рядом с румынской границей, в картографическую часть. Разбили нас всех на небольшие группы, которые куда только ни едут – и в Москву, и в Ломоносов, и в Днепропетровск, и в Каунас, и в Бобруйск, и в Полоцк. Дорога туда займет полтора суток, так что в поезде можно будет отоспаться. А едет с нами сам ротный – Отец Николай. Не хухры-мухры.
После обеда нередко сижу в библиотеке. Нас там собирается целый читательский цех. Время проводим чинно, благородно, с большим интеллектуальным удовольствием.
А ваши беспокойства о моем изменившемся настроении совершенно не оправданны. Вы хотите, чтобы я в своей курсантской обойме выделялся только в лучшую сторону. А если я, при всей своей ответственности и самолюбии, не в состоянии хлебать эту кашу, не отрыгивая, не в состоянии быть тише воды, ниже травы во всех отношениях, – что с этим прикажете делать?
Я, знаете ли, вообще начинаю задумываться над тем, что надо было не семь, а все семьсот семьдесят семь раз отмерить, прежде чем принять решение о поступлении в военно-учебное заведение. Но согласен с вами: лучше к таким вопросам теперь не возвращаться. Рубикон пройден.
1 января ходил в увольнение на пару с Преспокойным. Начали с Эрмитажа, а закончили «Травиатой» в консерватории. Продолжаем культурно обогащаться. И до того неуклонно, что наших циников это стало определенно раздражать. Теперь при каждом удобном случае они нас насмешливо величают «правильными».
Обещанный экземпляр газеты «На страже Родины» от 16 декабря привезу сам. Предварительно хочу лишь сказать, что наряду с передовицей «Умножая славные традиции» и репортажем «Мы из Военно-топографического», начинающимся цитатой из училищной песни («Мы первыми штурмуем перевалы, мы первыми проходим сквозь тайгу, свои отметки делаем на скалах, тропинки оставляем на снегу»), есть там несколько строк и обо мне, написанных прапорщиком Ж. из седьмой роты. Вроде бы заметка как заметка – радуйся, гордись. А я вот думаю: стоило только связаться с партией, как пошло-поехало… Противно! Ведь я, в сущности, никакой не коммунист. Просто пошел телок на поводу у Давыдовича. Но теперь уж ни вы, ни он не обижайтесь – за предстоящий год я свое вступление в партию точно завалю.