Городское управление кинофикации постановило, что для большего охвата зрителя, привлекательности и рентабельности (по примеру столичных городов), необходимо создавать при кинотеатрах оркестры. Так, тем же летом в кинотеатре „Юнгштурм" заработал новый оркестр, руководимый талантливым скрипачей и художественным руководителем ТЮЗа — Львом Перельманом. Основная часть музыкантов играла в ресторанах, поэтому исполнители умудрялись днем репетировать в Запсибопере, вечером играть в кино, а на ночь усаживались в ресторане.
В это время заработки таких многопрофильных инструменталистов выросли, и музыканты джаза материально были относительно обеспечены.
Через какое-то время ансамбль А. Кулика, игравший в „Госкино" уступил место оркестру Коморского.
„Это был первоклассный ансамбль, — вспоминает В.Дорохов. — Музыканты, игравшие перед Сеансами, были одеты в роскошные одежды, а самой яркой фигурой там был барабанщик (?) и пианист Александр Васильевич Коростылев. Он был сыном царского генерала, командовавшего Сибирским казачьим войском и расстрелянного большевиками. При Сибирском казачьем войске существовал, кстати, великолепный симфонический оркестр, разогнанный после революции. Генерал Коростылев курировал этот оркестр и другие полковые духовые оркестры. .
Вообще из среды детей офицеров казачьих войск выросло много прекрасных музыкантов. В детстве их отбирали по конкурсу и обучали в специальном заведении в Москве. При советской власти многие из них пострадали — скрипач Костя Дубченко, братья Пермитины, и, разумеется, сын генерала — Саша Коростылев. Он считался в нашей среде гением. Он, кстати, пытался поступить в Московскую консерваторию, но из-за отца, по анкете, не прошел, и вернулся в музыкальное училище в Томск. Ему была заказана любая работа в государственных филармониях, .тогда он пошел работать в рестораны и в кино. Он, несомненно, .был лучшим пианистом города и гордостью оркестра Коморского..."
„Мы подали пример... — продолжает уже Фугенфиров, — ив городе потихоньку стали организовываться новые оркестры и джаз-банды. Первым, после ресторанного оркестра Хазанкина был безусловно оркестр „Госкино" Коморского. Причем состав оркестра был более близок к джазу, да и музыканты поискусснее. Вскоре они нас переплюнули и мы отошли как бы на второй план. А в „Пролеткино" стал играть оркестр отличного пианиста Павла Головачева, который пытался собрать лучших музыкантов города... Таким образом, к рубежу 1935 года в городе было уже три больших конкурирующих оркестра...
Нам всем предлагали выступать по радио, но возможности студии были маленькие. Директора кинотеатров требовали после просмотра новых кинофильмов быстро переписывать мелодии, аранжировать их и играть перед сеансами.
Музыка была типичной для советского кино — сплошь отечественные композиторы, нечто ритмическое. В ресторанах музыка была ближе к джазу, так как мы не испытывали никакого давления и контроля.
Пользовались мы официальными аранжировками, которые присылал нам Цфасман. С американскими нотами было посложнее, но и их доставали неведомыми путями. Хазанкин привез не так уж много нот, причем часть из них просто не подходила к нашему составу, а часть оказалась очень сложной. „Переснимать" музыку с пластинок мало кто умел, так что брали в основном то, что издавал Музфонд, а своих композиторов и аранжировщиков не было.
В конце 1933 года был открыт Новосибирский передвижной деревенский театр (с 1942 — Облдрамтеатр, с 1992 — „Старый дом"), который организовывал агитбригады, и многие музыканты подались на гастроли. Одновременно в городе открылось отделение ГОМЕЦ (Государственное объединение музыки, эстрады и цирка), чиновники которого в большинстве своем не только о джазе, но и о музыке не имели ни малейшего понятия. Однако они пытались навести порядок с ансамблями и репертуаром на свой лад..."
Новая советская музыка, которую джазом можно было называть пока только условно, постепенно из кинотеатров и ресторанов стала проникать и в другие сферы городской и общественной жизни. Этими местами стали клубы и сады отдыха, где проводились всевозможные гуляния, празднества и просто вечерние танцы. С 1934 года активно работали сад Сталина, Петухова, Кирова, с 1937 — сад имени XX-летия Октября. Из клубов самым известным был Дом Красной армии. Всюду на этих эстрадах и танцплощадках звучала музыка, которую сейчас мы называем довоенным джазом.
Исследователи этого феномена в советской стране придерживаются мнения, что в СССР довольно явственно определилось три тенденции в развитии эстрадно-джазового искусства.
Первая была представлена ранними эксцентрическими ансамблями типа ансамблей В.Я. Парнаха или Леонида Варпаховского. Очень часто инициаторами таких оркестров выступали театральные деятели. Подобные оркестры, представляющие собой, в сущности, музыкальную буффонаду, в Сибири не получили развития.
