Когда „Пилигрим неф епископа Суассонскога, ударило бортом о каменную выпуклую стену башни, дико и странно подсвеченную отсветами пожара, некий венецианец, чистый душой, сумел прыгнуть на башню. Рыцарь Андрэ де Дюрбуаз не успел последовать за венецианцем, ибо волною неф отнесло, зато он видел, как взметнулись мечи наемных англов и данов, как взметнулись боевые топоры нечестивых ромеев, давно отколовшихся от святой римской церкви, Чистый душой, полный верой венецианец пал и это зрелище разъярило рыцаря. Когда „Пилигрим“ вновь прижало к башне, рыцарь Андрэ де Дюрбуаз легко перепрыгнул с мостика на ее площадку, всей массой своего мощного тела обрушившись на ничтожных ромеев,
Благодарением Господа кольчуга на рыцаре Андрэ де Дюрбуазе оказалась отменного качества, она выдержала обрушившиеся на рыцаря удары, рыцаря даже не ранили, ибо Господь в тот день не желал его смерти, Более того, Господь в тот день так желал, чтобы смиренные пилигримы покарали, наконец, нечестивцев, отпавших от истинной веры, и вошли бы в Константинополь, Господь в тот день так пожелал, чтобы лжеимператор ромеев некий Мурцуфл, вечно насупленный, как бы искалеченный собственной злобой, был жестоко наказан за бесчестное убийство юного истинного императора Алексея, а жители бесчестного города покорены и опозорены.
Богоугодные мысли рыцаря Андрэ де Дюрбуаза и его безмерная храбрость помогли ему. Он не упал под ударами данов и англов, он решительно разметал трусливых ромеев. Подняв над головой окровавленный меч, он прорычал так, что его услышали даже на отдаленных судах, тянувшихся к Константинополю:
— Монжой!
И даже с отдаленных кораблей ответили:
— Монжуа!
Разъяренное и вдохновенное лицо рыцаря Андрэ де Дюрбуаза засветилось такой неистовой праведностью и такой беспощадностью, что бесчестные ромеи и их наемники в ужасе и в крови скатились вниз по деревянным лестницам башни, и все, кто находился ниже их, присоединялись к ним и бежали — в страхе и в ужасе. И получилось так, что рыцарь Андрэ де Дюрбуаз один, поддержанный лишь боевым кличем с кораблей, дал возможность праведным пилигримам сеньора Пьера де Брашеля окончательно захватить башню.
— Монжуа! — разнеслось над Золотым Рогом. — Монжой!
Ночь мести...
