1954—63 — „Падает вверх" — по роману А.Полещука. После XX съезда, после выхода в космос появилось настроение эйфории: все можем, все сумеем, чуть подтолкнуть и все само собой устремится вверх. В фантастике бурные мечты, далеко превосходящие Беляева. Но, увы, в практике бурный взлет не состоялся. Космос-космосом, а на полях неурожай, на Украине хлеб из гороховой муки. И последовал период сомнения, разочарования. Выразили его Стругацкие в романе „Трудно быть богом". Кстати одновременно выпустили они и самую радужную свою книжку „Понедельник начинается в субботу" — о веселых и всесильных молодых физиках, вынашивающих гениальные идеи с субботы начиная, даже пренебрегая свиданием с хорошенькой ведьмой.
Начертив волнистую трассу фантастики за 50 лет, я попробовал прогнозировать следующий поворот. Решил, что после неумеренного очарования „Падает вверх" и скептического охлаждения „Трудно быть богом" должна последовать синтетическая рассудительная фантастика, которую я назвал бы „Диспут богов". И не угадал. Молодые фантасты семидесятых годов все почти пошли по пути Стругацких, писали о том, что богом быть трудно, намекали, что наши боги и не боги вовсе. Я был одним из руководителей семинара молодых тогда, мы разбирали эти вещи с язвительными намеками, но публиковались они редко и с трудом. В печать же шла беззубая я сказал бы, фантастика, о космических, юмористических иногда приключениях простых людей, детей, бабушек, девушек. „Люди как люди" назвал я эту эпоху по сборнику Кира Булычева, пожалуй самого популярного автора тех лет. Думается мне, что настроение такое отвечало эпохе застоя. Люди остаются людьми, любят, заботятся о детях, ничего не меняется и менять не надо!
— Это удивительно, — сказал мне как-то В.А.Каверин, встретив меня на лесной дорожке в Переделкине, — как это вам удалось на второстепенном материале показать наше развитие.
Пропустим мимо ушей „второстепенность". Фантастика — часть литературы и вполне естественно, что литература отражает смену настроений не только властей, редакторов, но и читателей. Читатель берет то, что ему нравится, скучное не читает.
Я же со своей стороны, естественно, начал писать о диспуте богов. Имею ввиду мой роман „Приглашение в зенит" — подробнее о нем позднее. Он был готов в 1970 году, ко референт издательства посетовал, что в годовом плане слишком много лиц нерусской национальности. У меня был опубликован отрывок, потом в другом месте другой отрывок, еще отрывок и еще отрывок.
Собрать все целиком мне удалось только в 1985 году. Было ли это время диспута? Пожалуй, да. Но диспут пошел уже с полной откровенностью на страницах газет и без помощи фантастики. Такая же беда произошла и с молодыми моими семинаристами, искусно намекавшими, что „не все в порядке в датском королевстве". Со слезами на глазах слушали они меня, когда я говорил, что их вещи устарели не родившись. В литературе бывает такое. И если вещь-разоблачение писалась десятки лет, знаю такие случаи, это уже не просто трагедия, а крушение жизни.
Но я оторвался и заглянул далеко вперед: неизбежные зигзаги мысли. Мысль мгновенно перелетает через эпохи и расстояния, а я ведь остановился на работе над „Картой страны фантазий" для издательства „Искусство". „Картой", конечно, назвал я свою книгу. И карта была в ней обязательно — карта разновидностей фантастики, где близкие направления по возможности располагались рядом.
Значит, сделал я книгу, принес рукопись в двух экземплярах и с картой. И редактор мой, очень толковый редактор, претензий к нему не имею, кандидат наук и известный критик в дальнейшем, прочел мою рукопись и сказал со вздохом:
— Очень интересная рукопись, но у нас редакция кино, а вы написали о литературе. Как ни жалко, придется нам с вами расстаться. Обратитесь в другие издательства — в „Советский Писатель", в „Советскую Россию"...
— Но как же писать о кино-фантастике, когда у нас ее нет? — возразил я теме же словами.
Обратиться в другое издательство? Я понимал, что это означает. Все сначала, два-три года сомнений и в заключение: „У нас нет бумаги для второстепенных тем". И ушел я унылый, унося под мышкой рекламный план изданий на будущий год, где под № 100 значилась и моя отвергнутая рукопись. Пришел домой, развернул и прочел со вздохом:
— Номер 100. „Карта страны фантазий". Книга о научной фантастике в кино, богато иллюстрированная кадрами из кинофильмов.
Тут же немедленно я снял телефонную трубку и позвонил редактору:
— Я не могу написать книгу о нашей кино-фантастике, которой нет, но я могу богато иллюстрировать ее кадрами из зарубежных кинофильмов.
Дело в том, что в Ленинской библиотеке я раскопал французский альбом со множеством снимков. Они и перекочевали в мою книгу в дальнейшем, да еще кое-что я добыл в Белых Столбах. А кроме того, в том же альбоме была и фильмография всемирной фантастики, тоже не столь обильная к середине века, примерно четыреста названий. Но все же четыре сотни фактов, по ним можно сделать выводы.
Выводы по фактам, выводы по фактам, по множеству фактов!
