Многие тысячи древних книг... Если они действительно уцелели, лежали где-то в земле,— сколько они могли бы рассказать исследователям о прошлом? Ведь среди них должны были оказаться труды древних ученых, чьи имена затерялись в веках. Произведения безвестных писателей и поэтов древности. И не случайно так упорно и настойчиво шел по следам легенды русский археолог. От древности нам досталось ничтожное количество книг. Погибли, сгорели в огне пожаров, были уничтожены религиозными фанатиками книги Александрийской и Карфагенской библиотек. Были уничтожены библиотеки в Хиве, Ташкенте, Самарканде, Бухаре. Здесь, в Отраре, тысячам книг, возможно, повезло больше, чем книгам всех остальных библиотек древности. Современники писали о разгроме крупнейших книгохранилищ прошлого. О гибели Отрарской библиотеки не дошло до нас ни единой строчки... То, что ее книги до сих пор хранятся где-то под курганами, допускают сейчас многие ученые, и среди них крупнейший исследователь творчества Фараби А. Машанов.
Черкасов провел на холмах Отрара несколько месяцев. Раскопки не дали никаких результатов. Средств, отпущенных Академией наук, оказалось явно недостаточно. Чиновники, ведающие финансами, не верили в то, что в пустыне можно найти тысячи драгоценных для историков древних рукописей, и раскопки пришлось свернуть. Экспедиция покинула холмы мертвого города, археологи вернулись сюда снова лишь совсем недавно.
Несколько разведывательных экспедиций института имени Чокана Валиханова, работавших в Отраре летом прошлого и позапрошлого годов, провели рекогносцировочные работы, наметили районы будущих грандиозных раскопок. Тогда и была, составлена археологическая карта Отрара, висящая теперь в кабинете Камаля Акишева. Карта, на которой причудливо переплелись контуры древности с условными знаками современных построек, что будут возведены в ближайшем будущем рядом с курганами Отрара. Грандиозный план комплексных исследований предусматривает и создание здесь крупного научного центра, постоянно действующей археологической базы.
...Мы медленно шли по мертвому городу. Изредка можно было заметить такие же оплывшие земляными глыбами узкие лазы, уходящие в темноту.
Песок негромко шуршал под ногами. В песке вязли шаги, и ветер все так же стремительно сглаживал Следы. Вскоре под песком уже исчезла а колея, проложенная машиной, и сверху могло показаться, что «газик» перенесен сюда, к подножию кургана, каким-то волшебством...
Над курганами звенела тишина. Сейчас здесь были только мы — два журналиста, археолог из Алма-Аты и шофер. В тишине был слышен лишь шорох наших шагов;
Солнце, медленно начинавшее клониться к закату, теперь светило нам в спины. Мы приближались к восточному краю городища.
...Отрар сопротивлялся шесть месяцев. Сопротивлялся даже тогда, когда пали кипчакские города Баба-ата, Сыганак, когда уже было разгромлено все Хорезмское государство, Бухара, Самарканд, Хива. Еще держалась цитадель Отрара, защищаемая Иланчиком и его дружиной, когда всех уцелевших жителей Отрара выгнали в открытую степь и перебили до единого.
Потом была взята цитадель, и город был разрушен. Спустя века даже Сырдарья, когда-то протекавшая под самыми стенами укреплений, словно поняв, что ее вода не нужна больше людям, отступила в пустыню. Остались только пески, тишина, курганы... Курганы Отрара.
...До нашего времени надежно укрывшие уникальные для историков ценности и среди них, может быть, спрятанный в черный для города день невиданный клад мировой культуры — тысячи отрарских книг.
Шла 89-я минута матча. Казалось, нули на башнях луандского стадиона так и не шелохнутся. Футболисты все чаще косили глаз в сторону циферблата, а не мяча.
И тут последовала передача слева. Мона рванулся навстречу бешено мчавшемуся тугому мячу, ударил что есть силы и, потеряв равновесие, покатился по жесткой траве. Только по реву трибун он догадался, что попал в цель.
Он был худощавый, без массы, как говорят спортсмены, и с колкого газона выгоревшего поля его легко подняли чьи-то сильные руки. Дружески похлопали по спине. Лишь тогда он оглянулся: а, это Эйсебио, молодой нападающий их соперников, мозамбикской команды. В то время он еще не успел стать великим футболистом, и Мона с благодарностью пожал ему руку. Позже он бы этого не сделал. Не сделал бы потому, что Эйсебио уехал в Португалию, уехал играть за деньги. Но, главное, все же потому, что в Португалию.
