Да, в тот день на стадионе ангольской столицы, когда клуб «Луанда», за который играл Мона, победил мозамбикскую команду, Эйсебио еще не был Эйсебио. Да и он, Мона, носил другое имя, которое благодаря футболу знала вся Ангола. Фотографии Моны печатали газеты и журналы, а его настоящую фамилию набирали самым крупным кеглем в аншлагах первых полос. А как гордился своим младшим из пяти сыновей отец — весьма преуспевающий бизнесмен, владевший кофейными, мандариновыми и манговыми плантациями, имевший шесть собственных домов в Луанде! Большие деньги, громкая футбольная слава сына, служившая отличной рекламой, позволили даже пожилому ангольцу получить у португальских колониальных властей специальную карточку «ассимилядо». Своего рода мандат на право называться, несмотря на черный цвет кожи, почти что португальцем, словом, человеком, а не «собакой», «свиньей», «скотиной»... И все это благодаря достатку, умению делать деньги на труде своих же собственных земляков, которые, увы, не отвечали хотя бы одному из правил «ассимилядо»: говорить и писать по-португальски, исповедовать христианство, исправно платить налоги, не уклоняться от воинской повинности и отличаться, «хорошим поведением».
Отец мечтал, что именно младший напористый сын впоследствии поведет его дело. По настоянию отца Мона параллельно с занятиями в частном лицее окончил курсы машинописи и стенографии, которые пригодились бы в конторском деле. Но сын пошел другим путем и свои знания отдал революции.
В лицее Мона познакомился с подпольщиками из МПЛА (Народное движение за освобождение Анголы), а через некоторое время уже печатал и распространял их листовки.
Их слово нашло путь к народу. Когда 4 февраля 1961 года патриоты МПЛА, среди которых был и Мона, атаковали тюрьму, радиостанцию и военные казармы в Луанде, тысячи анголезцев поднялись на борьбу. Португальцы ответили тогда репрессиями, массовыми расстрелами, военно-полевыми судами. Только в одной Луанде за три дня салазаровцы убили три тысячи патриотов. Но и реки пролитой крови не могли уже погасить пламени борьбы. Это пламя пылает на земле Анголы десятый год.
Чтобы рассказать об этой борьбе, 12 июля 1970 года в 0 часов 10 минут по ангольскому времени в составе партизанского отряда патриотов границу Анголы нелегально перешли специальные корреспонденты «Правды» и «Известий» Олег Игнатьев и Анатолий Никаноров, кинооператоры Центральной студии документальных фильмов Юрий Егоров и Владимир Комаров и автор этих строк.
Мы были первыми советскими людьми, кто миновал (естественно, без паспортов и таможенных досмотров) линию ангольской границы — полоску чуть примятой травы. От этой просеки, словно от линии старта, начался длинный, многодневный пеший марафон через леса, болота, реки. Шли днем, когда жара в полдень достигала 40—45 градусов. Шагали ночью, когда воздух остывал до 3—5 градусов тепла (в эту пору в Анголе была зима). Переправлялись через десятки рек. Иногда вброд. Чаще всего на каноэ — или сооруженных из коры гигантского дерева и прошитых лыком на носу и корме, или выдолбленных из цельного ствола. Особенно много сил забирали болота. Они, казалось, были нескончаемы. Топь предшествовала каждой реке и завершала каждую переправу. Если с крокодилами кое-как справлялись — высланный вперед партизанский патруль спугивал их с места предстоящей переправы, — то змеи начиняли болота, как мины «ничейную» землю. Минуешь — твое счастье. Наступишь — будет беда. Именно она подстерегла одного из партизан, молодого 18-летнего парня, босоногого, одетого в разодранное подобие одежды, как и большинство бойцов нашего отряда. Его ужалила в лодыжку африканская кобра, так называемая «змея Клеопатры». К счастью, оказавшаяся у нашего «айболита» — кинооператора Юрия Егорова ампула с противозмеиной сывороткой «Антикобра» спасла партизана. Дня три он прихрамывал, а затем все как рукой сняло.
Мы удивлялись, откуда берутся силы у этих совсем молодых, невысоких, хрупких на вид ребят. У каждого, кроме автомата или винтовки, к поясу с помощью лыка были приторочены лимонки или мины к базуке. За плечами — тяжеленный рюкзак, а на голове — или стальная коробка с кинопленкой, или тренога, или метровый телевик. Хозяйство наших кинооператоров всем своим шестисоткилограммовым грузом в буквальном смысле слова легло на плечи не всегда вдосталь сытых бойцов. Довольно быстро ликвидировав консервный провиант, отряд жил охотой. Порой жареный или вяленый кусок антилопы или дикого козла, мясо которых, похоже, состоит из одних мускулов, выдавался на целый день...
