Изображения подобных колесниц находили в погребениях эпохи бронзы и южнее, но они, как показывают наблюдения, возможно, появились там позднее, чем на монгольском Алтае: об этом свидетельствует и стиль изображений, и сама конструкция повозки и колеса. А самые древние изображения колесниц, похожие по конструкции на те, что найдены в Пазырыкских курганах и высечены на скалах Яманы ус, исследователи обнаружили за тысячи километров от Алтая... в Месопотамии. И можно предположить, что эти ближневосточные колесницы, прошедшие трудными путями через хребты Алтая, распространились по всей Центральной Азии, а затем появились и в более южных землях, и на севере.
Три тысячи лет назад от берегов Тигра и Евфрата отправились в многовековой путь огромные деревянные колесницы. Они преодолели тысячи и тысячи километров пути. Они шли через горные перевалы и реки, выжженные степи и бескрайние долины. Сменяли друг друга поколения, передавая, как эстафету, свои умения, знания, опыт, искусство, а колесницы, повозки, кибитки шли и шли.
И может быть, сами древние колесницы, и их изображения оставлены в самых труднодоступных районах Горного Алтая, и сейчас еще малопроходимых для колесного транспорта, не случайно, но как память об этом великом и медленном переселении, как дар истории на одном из перевалов времени в память следом идущим поколениям...
Исследования петроглифов Яманы ус только начались. И сколько они будут продолжаться — об этом, наверно, нельзя будет сказать и через год, и через два, и через десять лет. Я уверена, да и не только я, но и все мои монгольские и советские коллеги по этой экспедиции, — Яманы ус скоро станет «меккой» археологов и историков-монголоведов.
…Красные бизоны, чьи очертания сливаются с неровностями каменных сводов, мерно и торжественно идущие в черноту пещеры, — и крылатая женщина, чья мраморная плоть кажется невесомой, словно подхваченная встречным ветром, запутавшимся в складках ее хитона.
...Рваный, все ускоряющийся ритм безудержного охотничьего танца — и безмолвная изысканность и отточенность движений на сцене, залитой светом юпитеров.
...Символ воинской доблести — висящая у входа в хижину вождя маленькая, отполированная временем, раскрашенная деревянная фигурка — и бронзовая мощь венценосного всадника над Невой.
Все это мы называем произведениями искусства. Но соизмеримы ли эти создания человеческого таланта и разума?
Еще каких-либо пятьдесят-семьдесят лет назад большинство европейских искусствоведов ответили бы на этот вопрос категорически отрицательно.
— Если обратиться к быту современных нам диких народов, — провозглашал в начале XX века с кафедры Венского университета один из крупнейших исследователей культуры доисторического прошлого, М. Гернес, — мы найдем у них начальные стадии развития искусства в виде ряда разнородных словесных и изобразительных воспроизведений...
А ведь в Европе в это время уже были достаточно знакомы с тем, что восхищает нас сейчас в музеях мира, — с произведениями искусства первобытных обществ Австралии и Америки, Африки и северных народов: в то время в Европе находилось значительное количество художественных изделий, вывезенных из этих стран. Но все это оставалось вне поля зрения искусствоведов.
И дело не только в том, что понятие «искусство» для большинства европейских исследователей было равнозначно понятию «красота». Главное — то, что эталоном красоты для них было искусство античности — оно одно считалось подлинным. Лессинг, олицетворяющий высшие достижения эстетической мысли своего времени, считал задачей живописи и скульптуры единственно только «изображение прекрасных тел». Гете также считал, что художник «должен держаться в рамках прекрасного».
Но давайте посмотрим, каким же было искусство, когда оно сказало свое первое слово.
...Десятки тысячелетий назад угасли костры, при свете которых первобытные люди рисовали красной земляной охрой мамонтов и бизонов, высекали из кости или мягкого камня статуэтки, наносили резьбу и орнамент на оружие и орудия труда. Десятки тысячелетий погребли под своей тяжестью те виды искусств, которые не оставляют следов на камне, глине или кости, — танцы, песни, сказания. Но по отдельным «уликам» мы можем составить представление о том, что люди каменного века не ограничивались только живописью, резьбой, скульптурой.
