Такая система водных артерий и капилляров дает воду полям даже в сухой сезон. От насосной станции вода попадает на них уже самотеком. В сезон дождей излишки воды выпускают из чеков. Только на самых далеких от главного канала полях еще приходится работать дедовским методом: перекачивать воду ковшом, подвешенным к бамбуковой треноге. А ведь еще в начале 60-х годов не было ни канала «Единство», ни сети высоких акведуков, не говоря уже о двух электрических насосных станциях, которые имеет сельскохозяйственный кооператив Нгуенса. Невозможно сосчитать, сколько людей с ковшами смогли бы заменить стальной мотор, который рождает на этой плоской равнине поток, сравнимый с горной речкой.
Война нанесла Вьетнаму неизлечимые раны. Был лежащий в руинах Тхайбинь, были разрушенные мосты, дороги и паромные переправы, скелеты заводских корпусов. Но сколько нужно бомб, чтобы разрушить все поля и все деревни?
В Нгуенса главная тяжесть войны была не в бомбежках и разрушениях мостов. Община кормила фронт, отдавая ему рис. Находясь в глубоком тылу, она давала фронту людей — сильных молодых крестьянских парней, вступивших в совершеннолетие. Она кормила и их семьи, в которых часто оставались малыши и престарелые родители. Деревня вынесла на своих плечах бремя войны благодаря тому коллективу, который спаивал людей в кооператив, делил чашку риса с неспособными работать. Как и в прошлые века, единой бамбуковой крепостью стал весь Вьетнам. Трудности в этих условиях каждый считал естественными. Солдаты, выходцы из деревни, воевавшие на далеком фронте, незримо присутствовали в общине.
В правлении кооператива на стене висит план сельскохозяйственных угодий и таблица сроков работ. Графа «Сев»: 25 мая.
В это время только кое-где начинается уборка весеннего урожая, и поля покрыты золотом созревших колосьев. Пока крестьяне готовятся к жатве, специализированная бригада кооператива начинает высев отобранных семян в грядки, тщательно обработанные, выровненные. Земля должна быть достаточно мокрой, но не покрытой водой. Подготовкой семян всегда занимались особые умельцы, весьма почитаемые в общине. Предварительно пророщенные в бамбуковых корзинах семена разбрасывают по влажной поверхности, и скоро всходы покрывают грядки — все пять гектаров — плотной светло-зеленой щеткой. Высадят их потом на ста тридцати семи гектарах полей.
Пока рассада подрастает, а это занимает примерно месяц, жнут спелый весенний рис и снова заливают чеки.
Рослый, сильный и умелый пахарь всегда был в деревне самым ценным работником. В старину, если он даже не имел своей земли, его все равно уважали. Далеко не каждый умел точно — на глубину восемь-десять сантиметров — вспахать поле сначала вдоль, а потом поперек, налегая на плуг и бредя почти по колено в воде. Жена при этом обычно направляла и погоняла буйвола.
Сейчас в кооперативе Нгуенса тоже есть специальная бригада пахарей и полторы сотни буйволов. Как ни дорого ценится труд пахаря-профессионала, он пока дешевле бензина и прочих расходов на технику.
Наступает 25 июня. Пока кооператив готовил семена, рассаду, заливал водой поля, пахал и бороновал, крестьянские дворы, звенья, бригады заканчивали жатву на закрепленных за ними участках, молотили зерно, свозили положенную долю в общий котел, занимались домашними делами, ездили в город на базар и к родственникам, играли свадьбы.
В это время белоснежные облака начинают расползаться клубами вверх. По вечерам в них прыгают длинные змейки молний, воздух густеет до предела, обволакивая людей липкой влагой и, наконец, все вокруг скрывается за пеленой тропического ливня.
Женщины, подростки, старики — вся семья — выстраиваются шеренгой в воде и начинают двигаться к противоположному концу чека. Мужчины в это время обеспечивают их рассадой. Один стоит у семенной грядки, с силой выдергивает из нее стебли — по тридцать разом — и резким и сильным движением ударяет пучком по бедру, освобождая корни от налипшей грязи, связывает пучок соломой и кладет в круглую бамбуковую корзину. Корзина наполняется, за ней вторая, обе закачались на бамбуковом коромысле «гань», и кто-то из семьи уж семенит по-утиному к своему полю.
Даже у подростков движения быстрые и уверенные, словно они родились с навыками сажать рис. Отступая примерно на две ладони от уже посаженных стебельков, они ловко втыкают в жидкую землю по четыре связанных стебля. Работа начинается часов с шести утра, когда только рассветет. В одиннадцать, с наступлением самой жары, делают перерыв на обед и отдых. А с трех работают до шести вечера.
Жатва наступает в середине ноября. На лицах людей улыбки. Урожай всегда радость. Наточены едва изогнутые серпы, смазаны втулки у колес телег. В деревне жизнь замирает: затухают сельские печи для обжига кирпича и черепицы, пустеют кустарные мастерские, отменяются занятия в старших классах школы, глохнут моторы водокачек. Спелое зерно держится в колосе всего пять-шесть дней, и никто не хочет потерять выращенный с таким трудом рис.
