– Если бы только у меня! У нас у всех проблемы, – поэжаловался Гарц. – Того и гляди, придется вообще суда на прикол поставить.
– Да ты не расстраивайся, Борис. Может, все еще и образуется, – успокоил его Малюгин. Поговорили еще о каких-то пустяках, на этом и распрощались. Так что Гарц даже не понял, зачем звонил ему капитан, чего хотел?..
На следующий день в здании бывшего "Сахалинрыбпрома", в зале на третьем этаже, собрался рыбопромысловый совет. Народу набилось в зале, как говорят рыбаки, под жвак: распределяли квоты на предстоящую путину, а какой промысловик такое событие пропустит?Квоты распределили на удивление быстро. Принцип распределения остался прежним: согласно поданным заявкам и с учетом рыбодобывающих мощностей. Что же касается "олимпийской системы", то о ней на рыбсовете даже не вспоминали. Чудеса, да и только!Каратов был внешне спокоен. Он сидел и слушал, о чем говорят члены рыбсовета. Напомнив рыбакам, что все нарушения правил рыболовства будут немедленно пресекаться, а виновники – лишаться промысловых билетов и квот, председатель совета Харитонов объявил об окончании заседания. Каратов медленно поднялся со своего места, подошел к председателю совета и негромко сказал ему что-то, буквально несколько слов. Потом резко повернулся на каблуках и вышел из зала.Каратову уже было известно то, о чем Гарц только начинал догадываться…Недели за три до описываемых событий Малюгина вызвал к себе начальник оперативно-следственного отдела (ОСО) Сахалинского УКГБ подполковник Борисов.– Вот, познакомься с этим, – и положил на стол папку-скоросшиватель. Красным фломастером на ней было написано одно-единственное слово:"Москвич". – Читай, я подожду. Потом кое-что обсудим… – И тут же закурил, окутав себя облачком табачного дыма.
