Парень сунул руку в пакет и тут же ее вынул – с баллончиком "черемухи". Крашенников, ослепленный струей газа, успел еще прижать ладони к лицу, отшатнулся от парня…И больше ничего не успел сделать. Удар по голове и – все. Кончено.После убийства Крашенникова Каратов понял: дело приобретает серьезный оборот. Но быстро взял себя в руки. Долго оставаться в бездействии он не мог.– Поедешь в Корсаков, – сказал он Бацаю. – Зайдешь в межрейсовую гостиницу для моряков, встретишься там…
– Понял, – кратко сказал помощник. И тем же днем выехал в Корсаков.
Это была ошибка. Здоровяк Бацай был хорошо известен в портовом городе. Верные люди "срисовали" Бацая у гостиницы и узнали, с кем именно он встречался. И в тот же вечер донесли об этом Гарцу.А через два дня в гостинице случилась драка. Пьяная, конечно. Среди моряков, перебивающихся от рейса к рейсу в подобных гостиницах, это в порядке вещей. Дрались вроде бы по-честному – без ножей. Однако приехавший по вызову наряд милиции обнаружил в одной из комнат труп. Кстати, был убитый совершенно трезвым и, по словам жильцов, в драку вообще не вмешивался.Кто же убил матросика? Не известно. Искала милиция, искала… Да так никого и не нашла."Как там у классика? "Мысль изреченная – есть ложь"? Кажется, так… В таком случае, что же тогда – мысль неизреченная? Правда, только правда и ничего, кроме правды? Сомнительно, конечно, но, как одна из версий, сойдет…Для меня неизреченная мысль – это цепь ассоциаций. Они цепляются одна за другую и часто заводят бог весть куда. Причем у каждой ассоциации есть своя устойчивая пара. Начнешь думать о Гарце – тут же вспоминаешь Каратова, стоит только вспомнить Фалеева – тут же Мешкаев перед глазами стоит…"Жена толкнула Шитова в бок:– Ну, ты чего не ешь? Я бутербродов наготовила, а они лежат. Поешь! С утра же ничего… Мы пять часов уже едем.
– Плывем, – поправил Шитов. – В крайне случае – идем.
– Идем, плывем… Какая разница! Ты – ешь… Жаль только, что чая нет, – вздохнула жена. – Сходи в буфет, что ли, хоть воды принеси.
– Какой?
– Да любой: апельсиновой, мандариновой… Только не вздумай там пиво брать!
Ну, далось ей это пиво… Ощущая тяжесть и гудение во всем теле, Шитов потащился по крутым трапам на верхнюю палубу. Было такое чувство, что на плечах не голова, а гиря-двухпудовка. Страшно было голову наклонить: сорвется с плеч – хрен поднимешь!Пива в буфете не было. И вообще буфет был еще закрыт. Откроется не раньше, чем через час, если верить расписанию. Пришлось возвращаться в каюту с пустыми руками.– Закрыт. Через час откроется, – сказал Шитов. Достал из куртки сигареты, спички, двинулся в курилку. Тотчас же парень напротив –тот самый, скуластый, вроде бы сильно пьяный, поднялся с кресла и вышел следом.
Шитов успел уже подкурить сигарету и выдохнуть первую затяжку, как в курилку заглянул скуластый.– Дай огоньку! – попросил он. Пыхнул раз, другой, блаженно выдул дым в потолок – и подмигнул Шитову, будто старому знакомому:
