Жена поднялась, и Шитов сел на ее место. Сумка с деньгами стояла чуть впереди и слева от него. Машинально Шитов подвинул сумку к себе поближе.Только что услышанный анекдот гвоздем торчал у Шитова в голове. Если эта встреча со скуластым – случайность, совпадение, и анекдот к нему, Шитову, не имеет никакого отношения, то все равно… Все равно – странно все это! – думал Шитов, незаметно поглядывая на скуластого. Тот же сидел, как ни в чем не бывало в своем кресле, но уже не как пьяный – скорчившись и положив голову на подлокотник, а как все тверезые люди сидят – откинувшись на спинку кресла, и даже нога за ногу заброшена. А был ли он на самом деле пьяным? –засомневался Шитов. Может, и пьяным-то прикидывался лишь затем, чтобы было не так подозрительно предлагать ему, Шитову, опохмелиться? Вроде бы и тот – с похмелья, и этот… Отчего же не выпить? Опять же, из пьяного хоть веревки вей, особенно если в водку какая-нибудь гадость подмешана…Шитову показалось, что рассуждения у него – верные. Тем более –этот анекдот… Стал бы его скуластый рассказывать просто так? Он ведь даже не смешной, анекдот" "Нет, это рэкет, – билось и пульсировало в мозгу. – Рэкет, рэкет!.."БМРТ "Академик Елистратов" стоял на корсаковском рейде – готовился идти на Южные Курилы, а оттуда – в Японию, на Хоккайдо. Накануне была закончена бункеровка судна, а сегодня с утра капитан Кузнецов приехал к Каратову – уточнить кое-какие детали предстоящего рейса.– Судовая роль при тебе? – спросил Каратов. – Ну-ка, дай, посмотрю…
Длинная колонка фамилий. Год рождения, образование, должность, номер и серия Паспорта моряка… Фамилии как фамилии, должности как должности… Наивно было бы полагать, что у "Камчадала" фамилия, скажем, Камчатский. Или – Камчадалов. Держи карман шире!– А кто вот этот – Камашко? Он у тебя вахтенным матросом идет. – спросил Каратов. Кузнецов задумался на мгновенье:
– Да с Украины парень… На заработки приехал. Два рейса уже сходил. Нормально работает. А что?
– Да так…
Нет, положительно, "Камчадала" по фамилии искать – все равно, что пальцем в небо тыкать. Эх, Крашенников, Крашенников! И черт тебя дернул в то утро… Впрочем, поздно об этом говорить.– Когда встречаетесь с Проценко? – спросил Каратов, возвращая судовую роль Кузнецову.
– Двадцать пятого, в "нейтралке", юго-западней Кунашира.
– Через десять дней, значит… Успеет-то Проценко с уловом подойти?
– Я думаю, успеет. Он дал радио – трюма почти полные. Пару-тройку заметов – и под жвак.
– Хорошо, Павел Артемьевич, возвращайтесь в Корсаков… Да, еще, – Каратов встал из-за стола первым, подошел к окну, глянул на городскую панораму. Бросилось в глаза здание городского театра. Видимо, Каратов что-то вспомнил – усмехнулся уголком рта. – Я вот что думаю, Павел Артемьевич, – Каратов отвернулся от окна, – Вот, скажем, если моряк… Ну, не моряк даже, а просто какой-то человек… Если он, предположим, родом с… ну, Магадана, Харькова… Как его будут звать на судне?
