– В чем же ты, Валера, хочешь меня упрекнуть? – хрипло спросил Шитов. – В чем же, конкретно, я не прав?
– Во всем! Во всем ты не прав, Шитов, – Колпаков, обычно щепетильный в выборе слов, сейчас говорил, словно захлебываясь предложениями. – Мне звонили ребята из "Сахрыбпрома"… Они возмущены… Это же надо – оплевать целую отрасль! И какую?! Рыбную отрасль! Ведущую отрасль на острове…
– Постой, Валера, ты о чем говоришь? – перебил его Габер. – Ты вообще-то думаешь, в чем пытаешься обвинить Шитова?
– Тише, Алексей Степанович! – карандаш Воронова снова пришел в движение. – Вам же слова не давали, так? Давайте сначала выслушаем Колпакова. Мне кажется, он говорит дельные вещи…
– Вот именно, что дельные, – громко сказал Буравчик. – Я вон, тоже прочитал этот "Скандал…", так чуть со стула не упал…
– Меньше пить надо, – вполголоса заметил Габер. Лицо у Буравчика стало багровым:
– Попрошу без оскорблений! – крикнул он задиристым фальцетом. – Я ведь тоже могу наговорить…
– Тише, тише! – Воронов был вынужден даже подняться из-за стола. – В чем дело? Мы что – занимаемся склоками или все-таки присутствуем на планерке? – И сверкнул глазами на Габера. – Если вы еще раз позволите себе такие реплики, я буду вынужден попросить вас удалиться из кабинета, чтобы не мешали нам работать. Продолжайте, Колпаков.
– Собственно, у меня все, – сказал тот. – Лично я считаю материал Шитова весьма неудачным. Мы еще на редколлегии, видимо, будем о нем говорить, когда соберемся подводить итоги месяца…
– Да лишить его квартальной премии, и все дела, – встрял Буравчик. – Мне ведь, кстати, тоже знакомые рыбаки звонили… Опровержение собираются писать.
– Пусть пишут, – отрезал Шитов, уже вполне взявший себя в руки. – Посмотрим, какие они приведут аргументы…
– Ну, положим, у вас, Шитов, они их согласовывать не будут, – ехидно заметил Воронов. – Ладно, поговорили – и достаточно. Давайте посмотрим планы на неделю… Николай Иванович, планы все отделы сдали?
– Да, все, – ответил Локтеев.
– Прочитайте их, пожалуйста…
– А что, Николай Иванович, ты тоже считаешь, что материал неудачный? – спросил он напрямую.
Локтеев задумчиво пожевал губами, стал бесцельно перебирать на столе бумаги.
– Я так не говорил, – наконец отозвался он. – Но ведь коллектив считает…
– Это Колпаков с Буравчиком – коллектив? – не сдержался Шитов. – Да будь я редактором…
– Ты пока еще не редактор, – заметил Локтеев. – И, судя по материалу, никогда им не будешь. Вот так! – Оглянулся на дверь и добавил, понизив голос: – Не потому, что материал плохой… как раз-то написан он хорошо – сильно, убедительно… Не поэтому, Женя! Просто надо знать, что, когда и о чем следует писать. Это же азы нашей профессии! Ясно? Ну и… иди, Шитов, работай. Иди! Не забудь, у тебя на субботу две корреспонденции запланированы, да еще интервью с вице-мэром…
С того дня Шитов почувствовал заметный холодок со стороны Воронова. До недавнего времени они здоровались за руку, отныне – лишь "здравствуйте" и небрежный кивок в ответ. Да, и отмечать материалы Шитова с тех пор на летучках и планерках перестали.
– Ты к нам, в командировку? Молодец, давно пора и про северян что-нибудь написать, – обрадовался встрече Куренцов. И тут же предложил: – Давай ко мне в купе. А то я один еду, скучно. У тебя какой вагон?
– Шестой.
– У меня – восьмой, купе номер три. Заходи!
