…С погрузкой машин провозились почти что до самого отхода. Крепили найтовами так, чтобы не сорвалось сокровище за борт при бортовой качке – крепко и надежно. "Грузовой" лично проверил каждую растяжку. Свою красавицу – "тойоту" он закрепил по всем правилам перевозки неустойчивых грузов на верхней палубе. Работой Цапко остался доволен. Ему хотелось залезть в машину и не вылезать из нее до самого Корсакова. Но работа – прежде всего! Ладно, придется потерпеть…
Буксир вывел "Академика Елистратова" на рейд и там его оставил. Завели дизеля, опробовали на разных режимах. И в 23.00 по судовому времени "Академик Елистратов" отправился в обратный путь.
Кузнецов ушел с ходового мостика в начале первого. В эту ночь вахтенным помощником был "чиф" Павлюк.
– Кто у нас в четыре меняет рулевого? – спросил у него Кузнецов, уже собираясь уходить к себе в каюту.
– По графику должен Петелин, но он что-то заболел, просил подменить.
– Заболел? Случайно, не от сакэ?
– Да нет, вроде был вечером трезвый. Живот что-то у него… Судовой врач говорит, похоже на дизентерию.
– Ладно, Гурьяныч, ищи замену. А с Петелиным я потом разберусь.
"Придем в Корсаков – спишу на берег, к чертовой матери! – думал Кузнецов, отправляясь в каюту. – Пусть, вон, в подменном экипаже… на стоянке вахты несет. Всего второй рейс, и вдруг – живот… Не хрена тогда в моря ходить, если со здоровьем проблемы?"
В каюте Кузнецов скинул китель и прилег, не раздеваясь, на деревянную кровать, заправленную китайским одеялом с вышитым огненно-красным драконом. Спать не хотелось, но и не спать ведь тоже нельзя! Завтра к обеду судно должно подойти к Корсакову… Можно бы и пораньше, но – зачем спешить? Тише едешь – дальше будешь! Держать узлов двенадцать – и хорошо…
– Кто там? Да кто, я спрашиваю?
– Туман опускается, Павел Артемьевич, – сказал Павлюк.– Боюсь, к утру придется гудки давать… Может быть, скинем обороты? Не дай бог, врюхаемся куда-нибудь сослепу.
– Куда ты врюхаться собрался, Гурьяныч? Не смеши людей, – пробурчал Кузнецов. – Сейчас у нас на траверзе мыс Крильон должен быть, так? Значит, бери на норд-ост – и до самого Корсакова чистая вода обеспечена, ни мелей тебе, ни блуждающих банок… Дай лучше закурить, а то я свои в каюте оставил.
– А обороты, так и быть, ты сбрось, торопиться нам некуда, – добавил он уже в дверях. – Пока держи десять узлов, а утром – посмотрим.
Кузнецов спустился с ходового мостика и прошел вдоль борта к юту, где обычно курят моряки. Действительно, туман натягивает, черт его подери! Капитан присел на деревянную скамью, чиркнул спичкой, закурил. Не то чтобы он чего-то боялся, но пальцы все равно подрагивали.
Скорее бы до Корсакова дойти! А там – на материк да в родные места под Тамбов. Рыбалка там, конечно, не та что на Сахалине, но… на хрена ему, Кузнецову, эта рыбалка сдалась?! Он и без того столько всякой рыбы в своей жизни повидал, что аж с души воротит.
А нервишки-то – пошаливают… Да и с чего бы им не пошаливать? Нет, когда из рейса возвращаешься – пожалуйста, останавливайте и проверяйте, сколько хотите: контрабанды не везем. Не дураки! Но вот когда на Хоккайдо идешь, тогда – да, любая проверка страшит. Вон, в феврале у фирмы "Блонд" застопорили судно – и восемнадцать тонн креветки, считай, морскому котику под хвост. А это ведь – деньги, да какие еще деньги!
Сигаретный огонек дошел чуть не до фильтра. Кузнецов, не вставая со скамейки, швырнул окурок за борт.
