Каштановые волосы мелькнули рядом с кипящей кастрюлей.
— Варя! я тебя чуть не задела, хватит бегать!
— А правда? А правда?
— Не отвлекай, что — правда?
— А правда про людоедов?
Над далёким лесом вспыхнула кромка солнца — подмигнул заполярный полдень.
— Вынеси мусор.
Лампа на лестнице ярко вспыхнула, скрипнула и перегорела, двери соседских квартир почернели.
— Мне страшно. Мама, я боюсь!
— Не видишь, я занята.
— Там темно.
В тонком луче фонарика возникала и исчезала реальность. Вещественный мир — стены, двери, ступени — существовали только там, где был свет. Пар дыхания рисовал размытые границы отобранного у пустоты пространства. Сердце мешало дышать и слушать.
Но свет застыл, вдох замер, невидимые звуки добрались до маленьких ушей. В кулачке предательски хрустнул мусорный пакет. Пустота за углом ожила хриплыми стонами и тяжелым сопением.
Свет метнулся вверх, вниз, звякнув стеклом, пакет развалился на холодном бетоне, хлопнула дверь.
— Мама, мамочка, там кто-то есть!
— Кто?
— Не знаю, мне страшно! Я не хочу туда идти!
— А где пакет?
— Не знаю.
— Ты его выбросила?
— Мне страшно!
Красной тряпочкой платье забилось в угол. На испуганном детском личике слезинками блеснули серые глаза.
— Пойдём, сходим вместе, наверное, это сосед.
— Не пойду, я его боюсь, он людоед!
— Что за глупости? Какой ещё людоед?
— Я боюсь.
— А ты не бойся. Людоедов не бывает. Давай я тебе расскажу.
Привычно вздохнув, диван скрипнул мягкими пружинами. Мелькнув на прощанье, под пледом спрятались детские коленки.
— Садись, я расскажу, почему наш сосед не может быть людоедом.
«Когда-то очень давно, много тысяч лет назад…» — «Стопятьсот?» — «да, стопятьсот тысяч лет назад, люди были дикими, как животные, и ели друг друга». — «Других людей?» — «Да. Вот тогда они звались людоедами. Затем, когда люди поняли, что съели всех, кроме своих родных, они стали есть животных: рыб, птиц, быков и зайцев. Но ловить диких животных оказалось трудно, и тогда люди стали выращивать животных сами». — «Чтобы съесть?» — «Правильно — выращивали животных, чтобы съесть. Ну… как салат на грядке. И очень долго люди растили себе животных таким образом, чтобы питаться их мясом и внутренностями. А из костей делали муку и всякие полуфабрикаты. Но однажды они поняли, что питаться мясом животных вредно и так же плохо, как есть других людей и перестали так делать. С тех пор прошло очень много времени и в мире не осталось ни одного человека, который бы ел животных. И уж точно ни одного даже самого маленького человечишки, который бы ел других людей. Так что тебе нечего боятся. Пойдём, выбросим мусор вместе. Идём?» — «Там темно». — «А мы фонарик возьмем». — «С ним тоже темно».
В трясущемся жёлтом свете, тонкие пальцы вернули в пакет мандариновую кожуру и тяжёлый обломок кокосовой скорлупы. Звякнув, мусор отправился в контейнер. Соседская дверь стукнула замком, и чужие звуки выросли в проходе. Белым пятном вспыхнул перед фонариком грязный, в бурых пятнах фартук.
— Это… это я палец порезал.
Хриплый, булькающий голос принёс необычный запах. Ватный воздух застыл, как пюре и не хотел наполнять лёгкие. Будто его высушили и убили.
— Ваша девочка меня боится. Смешная. Хочешь, покажу зверушек? Пойдём, у меня дома кролики.
— Мама, я боюсь…
— Глупышка, это же сосед.
— Пойдём, покажу кроликов. — Занавес чёрных губ раздвинулся, обнажив тонкие, острые зубы. — У меня их много, очень много…
Красная лампа изрезала чёрной сеткой стены. Клетки сверкнули сотнями живых, молчаливых глаз. За спиной скрипнул басом тяжёлый засов.
— Вот мои кролики. Смотрите, как много!
Клетки оказались забиты животными, большие уши дрожали от хруста съедаемых листьев. Поверхность стола в углу шевелилась. Всматриваясь, испуганные глаза командовали ногами, торопя дыхание и страхи, в висках забился пульс. Рядом покачивались чёрные треугольники, в густые лужи тяжело падали плотные капли, душный воздух пытался вывернуть тело наизнанку.
— Что это?!
На столе, в вязкой луже дергалось существо. Худое тельце блестело чёрным мясом и розовыми костями. Рядом, в большой серой миске, лежали обрубки пушистых лап и усатые мордочки со слипшимися ушами.
— Вот тут я их разделываю…
Нож сверкнул в красном свете и каштановые волосы девочки рассыпались на полу. Второй удар застрял в груди женщины. Сизые пятна под глазами, толстые губы, заплывшая в складках шея, белое лицо озверело метнулось в сторону. Скрежет и стон разорвали комнату, посыпались клетки, лопнул свет и мир перестал существовать.
* * *