— Сашка-а! — У Кольки аж в ушах зазвенело, а Витька даже вроде как пошатнулся. Похоже, даже эхо из-за озера отозвалось, но здесь в деревне никто не откликнулся. Только в хлеву у Куркиных, раздался отчаянный поросячий визг. Потом оттуда же послышались увесистые глухие удары, как видно, растревожившаяся животина несколько раз боднула мордой загородку.
— Нету его, — уверенно пробасила Куркина, — к Петуховым забегите, может, он там.
— Спасибо, — поблагодарил Машку Колька, и они с Витькой направились к дому Тольки.
Там во дворе никого не было, и Колька рискнул позвать сам:
— Толя! — конечно, у него голос был куда слабее Машкиного, но тем не менее его услышали. Из хлева, который находился у Петуховых примерно там же, где и у Куркиных, истошно заверещал поросенок. И те же стуки-бряки в загородку послышались, от них аж хлев затрясся.
— Чего орете? — На шум из дома вышла толстая и сердитая Толькина мама. — Кабанчика напугали! Нету Тольки, гуляет где-то. К Пашке сходите, они вроде бы о чем-то договаривались…
— Спасибо, мы сходим, — кивнул головой Колька. Он уже почти все понял, но вслух высказываться не стал. Витька — совсем ненадежный человек. Тут же протреплется…
Конечно, к Пашкиному дому Витька вовсе отказался подходить, остался за углом, а Колька смело прошагал к калитке, почти уверенный, что не застанет Пашку дома. Тем не менее он как ни в чем не бывало, окликнул:
— Паша! Ты дома?!
И когда из здешнего хлева точно так же, как из двух предыдущих, послышался поросячий визг, только более тонкий и пронзительный, чем у Куркиных и Петуховых, Колька еще прочнее убедился в своей правоте.
— Нет, не приходил Паша, — вздохнула тетя Вера, выйдя на крыльцо. — Такой самостоятельный стал — сил нет…
Колька с Витькой пошли по домам. Витька, кажется, был очень доволен, что все так обошлось, а Колька не знал, радоваться ему или печалиться. Ведь сегодняшней ночью ему предстояла вторая экспедиция к безымянной могиле, возможно, не менее опасная, чем первая.
Хотя Колька на сей раз ужинал на час позже, бабушка Клаша особо не ворчала, тем более что внук ел с аппетитом и даже добавки попросил, не то, что вчера.
— Так-то лучше, — похвалила бабушка, когда Колька и с добавкой расправился, — негоже будет, если ты у нас тут похудаешь. А то мама тебя сюда и не отпустит больше.
— Ничего, Колька, вес в жизни не главное, — подмигнул дед Василий, — главное, чтоб ты ума помаленьку набирался… А привес — он для поросенка нужен, а не для человека.
Колька при этих словах немного поморщился, но вслух ничего не сказал.
Как и вчера, он сделал вид, будто пошел спать, а сам подготовил свое «дышащее чучело» из ватника и плеера с кассетой-кольцовкой и стал дожидаться, когда бабушка с дедушкой уснут. Вся операция, в общем и целом, прошла так же успешно, как и вчера. Колька, никого не потревожив, запер дверь избы «изнутри» с помощью веревки, выскользнул за калитку, сбегал за лопатой к смородиновому кустику и пустился по уже хорошо знакомой тропке в сторону кладбища. Правда, пока он шел вдоль кустов, его немного беспокоило, не ошибся ли он в своих сегодняшних выводах. Ведь тогда Пашка со товарищи вполне могут поджидать его в этих кустах… Конечно, с лопатой в руках Колька чувствовал себя вполне уверенно, но кое-какое волнение испытывал.
Тем не менее все обошлось вполне благополучно. Да и с погодой вышло получше, чем в прошлый раз. И ночь выдалась светлая, без облаков, без дождя, ветра и грозы. Так что Колька, уже и не боясь особо кладбища, без приключений добрался до безымянной могилы с ямой в бугорке на том месте, где прошлой ночью выкопал череп.
Однако оказалось, что выкопать из земли крест из старых и корявых жердей не так-то просто. Выяснилось, что крест вкопан намного глубже, чем предполагал Колька, и для того, чтоб выдернуть его из земли, придется копать яму даже более крупную, чем та, которую вырыл вчера, добывая череп. Опять же вчера землю размочил дождь, а сегодня она была сухая и твердая.
И все-таки Колька сумел вытянуть из земли крест. Но потом возникла новая проблема: как протащить его через густые кусты? Правда, долго думать не пришлось. Колька отбил от креста перекладину и порознь протянул обе жерди через кусты. После этого он взял под правую подмышку длинную жердину, под левую — короткую и лопату, а затем потопал в обратный путь. Намаялся он, конечно, немало, но это все-таки происходило в хорошую погоду и было сущими семечками по сравнению со вчерашними тяготами.
С каноэ все тоже было намного спокойнее, чем в прошлую ночь. Воды в нем не было вовсе, а жерди и лопата прекрасно уместились вдоль лодки. Ну и грести по тихой, почти зеркальной воде было куда проще, чем вчера по волнам под дождем.
