— Штаны мои отдайте.
— Хуй тебе, — сказал Майк.
Шимли оглянулся на него.
— Пошел вперед!
Шимли начал двигаться.
Грейс держалась позади него, оставаясь рядом с Майком.
«Она терпеть меня не может, — подумалось Джиму. — Но оно и к лучшему. Мы поступаем правильно».
Он попятился назад, не спуская глаз с Шимли. В действительности мужчина выглядел жалким, ковыляя с опущенной головой, ссутулив плечи, а его скукоженый пенис безвольно покачивался.
Большой, суровый монстр.
Но теперь правда не такой уж и суровый.
Издав рык, Шимли ринулся в атаку. Веревка затянулась вокруг его горла, как удушающий ошейник. Его голова дернулась. Лицо стало пунцовым. Но он не останавливался.
— Бля! — завопил Майк. Либо он выпустил из рук веревку, либо…
Джим замахнулся, метясь ножом в грудь Шимли.
Мужчина покачнулся и остановился в считанных дюймах от кончика лезвия. Пригнулся, оскалил зубы и зарычал.
— Не дёргайся! — шикнул Джим ему в лицо.
— Абракадабра, засранец. — Свободные руки Шимли вдруг возникли у того из-за спины. Он потряс спутанным мотком веревок перед глазами Джима. Майк и Грейс налетели на него одновременно.
Майк врезается в спину Шимли.
Грейс сбивает его с ног.
Они сильно толкают его, отбрасывая вперед.
Прямо на нож Джима.
Шимли врезается в него, насаживаясь на лезвие. Падая навзничь, Джим понимает, что все-таки убил человека.
А потом его голова обо что-то ударилась.
Джим очнулся от ужасной, неистовой головной боли.
Он сел и увидел, что его ноги связаны веревкой.
После этого он увидел голову Майка. Так близко, что можно было рукой дотянуться. Перевернутую. Большой красный шар с зубами и раскрытыми глазами. Из рваного обрубка шеи торчал, указывая в небо изуродованный фрагмент позвоночника.
Затем он увидел Грейс. С веревкой на шее. Она висела на ветке дерева. Ее ноги чуть-чуть не доставали до земли. Изо рта свисал вывалившийся язык. Ниже шеи и до самых коленей, она была вся блестящая и измочаленная и непонятная. Лишенная кожного покрова.
Из-за дерева вышел Шимли.
Все его тело было алого цвета. Он ухмылялся.
Левой рукой он держался за ребра. В правой сжимал окровавленный нож.
Мужчина приблизился к Джиму.
— Жаль, что ты проспал все веселье, тупица.
Джим подался вперед и принялся извергать содержимое желудка на собственные бедра.
Он все еще блевал, когда Шимли пнул его ногой в лоб.
Оглушенный, он повалился навзничь, ударившись о землю.
— Но ты пропустил не
Джим взвыл, почувствовав, насколько глубоко нож проникает ему в живот.
«Музей бигфута Барни»
Люди шли к нам весь день. Не просто выпить пива или перекусить, запастись блесной или спреем от насекомых, или поглазеть на мой «Музей бигфута». Не поэтому. Я расскажу вам, почему.
На улице стояла серая, тоскливая погода, из тех, что вызывают в вас жажду по ярко освещенной закусочной, супу чили, знакомой мелодии из музыкального автомата. И все это вы можете получить у меня дома. Мое жилище идет первым после почти пятидесяти миль леса, такого густого и сурового, что может показаться, будто вы никогда больше не увидите человеческого лица. Я зову его «Музей бигфута или закусочная Барни».
Тем днем за стойкой стояла моя жена. Посетитель появился ближе к вечеру. Он вылез из «Доджа»-пикапа с прицепом-автодомом «Патфайндер» и поднялся по ступенькам крыльца. У двери он остановился, огляделся, как будто ожидая, что кто-то может подкрасться к нему сзади, а потом вошел.
На вид он был поджарый, суровый, и серьезно потрепанный. Рукав его фланелевой рубашки разодран. Лицо и шея испещрены царапинами.
Отвернувшись от прилавка, он, прихрамывая, направился к входу в музей. Мне стало любопытно, и я пошел следом за ним. Должно быть, он меня услышал. Почти бесшумно он развернулся и сунул руку под рубашку. Я мельком увидел черную сталь — край рукоятки автоматического пистолета — прежде чем он убрал руку, и полы рубашки опустились.
— Черт, — сказал он.
— С вами всё в порядке?
Он не ответил. Просто отвернулся и уставился на винчестер. Тот висел на стене над витриной, стволом к потолку.
— Это, бигфут оставил? — спросил он.
— Мне так сказали.
— Где вы его раздобыли?
— Приобрел у одного парня.
Его опущенные на витрину глаза, некоторое время изучали гипсовые слепки отпечатков гигантских ног.
— Их тоже купили?
— Кое-что. Некоторые. Я сам сделал два из них по отпечаткам, которые обнаружил недалеко от Кламута.
— Подлинные?
— Ну, насколько мне известно, да.
Он доковылял до следующей витрины и вгляделся сквозь стекло в полудюжину фотографий.
— Приходилось такого видеть? — спросил он.
— Бигфута?
— Ну, да.
— Нет. Пока нет. Хотя надежды не теряю. Они несколько раз появлялись в этих местах. И я видел следы, как уже говорил. Я выхожу на поиски, как только мне представляется такая возможность.
Он отошел в угол и уткнулся в гипсовый бюст.
— Он в натуральную величину, — сказал я ему. — Один скульптор из Каламы утверждает, что видел его еще в семьдесят восьмом.
— И много за него выложили?
— Да, прилично.
— Вас надули. Всё это фальшивки.
— Да?