Бескрайнее, зеленое, полное свободы и красоты лето расстилалось в обе половины ландшафта, прорезанного серым шоссе. Доев эскимо, Мурка уютно устроилась, подобрав ноги, на заднем сиденье и, думая о том, что вступительные наконец сданы и третьего августа она узнает, поступила или нет (Янка сказала: «Да конечно поступила, я сама слышала, что тебя такую, мол, отпускать нельзя»), смотрела на летние облака в синем-синем небе, легкие, длинные, как размотавшиеся шарфы ангелов, замершие над проносящимися мимо деревьями, домиками и полями.
Янка листала только что купленный на заправке бумажный атлас «Ленинградская область и Карелия»:
– Ой, а тут Ладога-то совсем близко, только мы от нее уезжаем… Я ее не видела никогда… Посмотрим потом, на обратном пути?
– Посмотрим, – добродушно согласился Швед, косясь в навигатор. – Только мы сейчас ближе к Онеге уедем, так что можно и туда съездить, в Карелию, а, Кошка?
– Да хоть на Белое море, – Мурка вчера тоже изучала карту. – Только у нас же всего неделя?
– Мы вольные птицы, – засмеялся Швед. – Посмотрим. Сколько захотим, столько и будем кататься. Что-то мне просто вдруг природа понравилась, что ли… Вон какое все голубое и зеленое. Надо ведь и пейзажную съемку осваивать! Янка, а тебе нравится природа?
– Ее так много, что она пугает, – Янка чуть поежилась. – Леса эти, поля вон, пространства… Небо какое громадное, жуть. Мне кажется, я тут на нашей природе только в детстве была, и то не дальше Комарова. Так все Греция да Испания…
– И Греция будет. Вот заработаем денежек побольше.
– На юге природа – безопаснее, что ли, – задумчиво сказала Янка. – Просто красивая, никто и ничто в ней не таится… Смотрите, лес-то теперь вдоль дороги сплошь. Ой, опять река!
Машину вынесло на мост. Река внизу, у́же и куда мельче Невы и Волхова, текла себе плавно, безмятежно – как на картинке из учебника «Окружающий мир», посверкивала мелкими волнами. Домики по берегам, церковка, коровки на лужке, человечек в лодочке – с высоты моста все выглядело игрушечным. Мурке подумалось, что каждая из рек, начиная с Невы, все равно что текучие, серебрящиеся под солнцем границы. И вот сейчас они пересекли еще одну, все дальше и дальше уезжая от обыкновенной городской жизни.
– Тут все реки впадают в Ладогу, – сказала Янка. – А из Ладоги вытекает одна Нева. Вы только представьте: вот вода из какого-нибудь лесного болота попадает в ручей, ручей попадает вот в эту реку, потом в Ладогу, потом в Неву – и Нева несет эту лесную болотную воду у нас дома под окнами! Жуть!
У Мурки почему-то защекотало холодком меж лопатками. Швед удивился:
– Почему жуть-то? Водосбор называется, и все… Так, я после этого малюсенького мороженого только больше есть хочу. Тут, говорят, на каком-то правом повороте ресторан… Мяса хочу. И кофе.
В загонах вокруг ресторана дрыхли разомлевшие на солнце нарядные толстые гуси с серо-сизыми спинками и оранжевыми клювами; дремали лохматые козы, кругами бродил жуткий черный, взъерошенный, инопланетного вида индюк с синей головой и противными красными висюльками на шее. Вкусно, дымно несло сбоку шашлыками и мясом на гриле. В самом ресторане было просторно, по-будничному немноголюдно и густо пахло свежей выпечкой. Румяная, с коричневыми пуговками глаз, радушно захлопотала вокруг них похожая на медвежонка деревенская официантка:
– Проходитё, проходитё, добрё пожалёвать! – Говорок у нее был мягкий, непривычный, чем-то напоминающий финский.
На деревянных столах грудками лежали зубчики крупного чеснока, а на стене висела громадная до жути голова лося. Янка замерла:
– Ой. Ой, ужас. Они что, в самом деле такие большие звери? Швед, это что, тут правда такие громадные твари по лесам бегают? И медведи?
– Бегают, – вместо Шведа ответила Мурка. – И лоси, и медведи, и кабаны. У меня отец-то – вроде как охотник, он, бывало, ездил сюда на север. Дома сейф был оружейный… Нас не брал никого с собой, конечно, все ждал, что Васька подрастет, гильзы от патронов ему дарил, двенадцатый калибр…
– И что, добычу привозил?
– Иногда, какие-то куски… Они ж компанией охотятся, на всех лося как поделят, так выйдет не так и много. Гуся раз весной привез, мать замучилась его ощипывать… Да что им эта охота, не за добычей они туда ездят, а так: «Я – большой страшный мужик, у меня ружье». Да ну его. Бывший папа, надо же… В общем, тут звери в лесах есть, да.
– И волки? – испуганно спросила Янка, косясь на убогие картинки со зверями и «природой», криво-косо развешанные на стенах. – Вон, смотрите, волк…
– Яночка, – улыбнулся Швед, снисходительно принимая Янкин испуг за кокетство. – Ну что ты, родная? Я и без ружья мужик. Большой и страшный, – он подмигнул Мурке. – Все волки разбегутся.
