– Да он все равно на север сейчас уехал, тут, говорит, невыносимо жарко. До августа, говорит… Да оно и лучше – пусть отлежатся. А то что-то, мне кажется, с этими фотами как-то не так – уж больно они… Всерьез потусторонние. Или мне мерещится, а, девки?
Янка, наливая ему молоко в чай, вздохнула:
– Ты просто дико устал. Мы все устали… Погода по прогнозам – хорошая. Я свободна, ты заказы можешь раскидать – так чего мы в городе сидим? Недельку-то можем себе сейчас позволить? А, Мурлетка? Поехали с твоей мамашей разбираться?
– Да ну, – неуверенно сказала Мурка, осторожно отпивая свой, душистый как Африка, чай с пряностями. Ей вовсе не хотелось встречаться с серой женщиной, в которой почти невозможно узнать маму. – Зачем?
– Затем, что ты должна четко знать, кто ты такая. – Янка села напротив и подсыпала себе в чашку еще корицы, размешала сверкающей золотой ложечкой. – Надо понять, от кого она тебя родила. И сама она – какая? Помнишь, что тебе Ангакок сказал? Что ты шаманка, и бабки-прабабки твои были ведьмами?
– Да он вон и Шведа шаманом обозвал. Такие золотые, говорил, самые опасные… – Мурка пожала плечами: – Вы что, верите во всю эту пургу?
– Да я и сам не знаю, – пожал плечами Швед. Он сделал себе пару бутербродов и теперь любовался инсталляцией на тарелке. Поднял глаза: – Но мы… Не такие, как большинство людей. Или такие же, но большинство просто не умеет или боится делать то, что делаем мы. Мы с Янкой уж давно заметили, что можем из любого человека досуха всю его красоту, ум и свежесть в кадр выжать.
– Не только в кадр, – мурлыкнула Янка. – Если съемка удается, я сразу летаю. А Швед – светится. Может, мы правда питаемся красотой. Смысла нет это отрицать.
– Зато у нас и снимки нереально крутые. Никто из заказчиков еще недоволен не остался, – зубасто улыбнулся Швед. – Но они ведь даже не успевают понять, что происходит. Им просто очень нравятся они сами на наших снимках. – Он отставил свою кружку, взглянул прямо: – Да ну их. Мы думаем сейчас о тебе. Правда, поехали, разузнаем, что можно… Кошка, пойми: мне тоже очень интересно теперь, откуда ты взялась такая необычная. Рисуешь гениально, сильная… Знаешь, мы ведь раньше нанимали помощников на съемки, свет ставить и так, на побегушках, но они с нами не выдерживали. Сдувались очень быстро. Мы, наверное, правда что-то тянем из людей. А ты просто так, как овца, не даешь ничего. Ты интересная. Стальная внутри. Ты сама, бывает, у нас энергию берешь, когда любуешься… А как модель для моих фоток – вообще чудо, да. Обычная девчонка давно бы сбежала от ужаса. А ты только смеешься и подыгрываешь. Ну, и никаких силенок у обычной девчонки на такое бы не хватило.
– Другой энергообмен, – кивнула Янка. – Я тоже это чувствую. Такой – равноправный, что ли. По дружбе. Ты улыбаешься – нам весело. Мы улыбаемся – тебе хорошо. Потому мы тебя и балуем. Пока мы тебя не нашли, я думала, никого на свете, кроме Шведа, и вообще любить не стоит.
– Короче, мы тебя никому не отдадим, – ласково засмеялся Швед, но у Мурки кто-то такой же ласковый, но липкий и холодненький пробежал вниз по позвоночнику. – Так что, поедем факты устанавливать?
Мурка подумала и кивнула. В слова шамана, да и в энергообмен между людьми, равноправный или нет, она верила не слишком-то. Просто любые чувства для организма чего-то стоят. Больше-меньше-равно. Съемки Шведа настолько не похожи на простое щелканье кадров, что здорово утомляют людей. Питаться красотой… Еще бы. Да. Прошлым летом после смерти Васьки она сама зачем ходила в Летний богов рисовать? Не только ведь чтоб деньги зарабатывать и быть на людях. Красота статуй тогда в самом деле помогала ей: если в жизни есть красота, значит, в мире есть смысл. А красота Янки и Шведа каждый день доказывала: любящие и любимые люди могут быть еще прекраснее, чем мраморные боги. И еще Швед умеет фотографировать рай.
– Поехали, – попросила Янка. – Разберемся с твоей матерью, так я, может быть, и своей решусь позвонить… Может даже встретиться с ней, вопросы задать…
– Поехали, – наконец вслух согласилась Мурка. – Вы правы. У бабки я ничего не успела спросить, так хоть у матери вовремя спрошу. Надо разобраться, все выяснить и спокойно жить дальше. – Но на самом деле ей хотелось не столько факты устанавливать или мать увидеть, серую и нервную, а просто уехать из города. – И – лето. Там озера, реки. Купаться будем? У меня купальника нет.
– Да у нас много чего нет, – Швед потянулся к телефону. – Но сейчас будет.
Янка полезла бронировать гостиницу в Подпорожье – но обнаружила для первой ночевки какую-то праздничную, на берегу Свири, туристическую деревню с расписными избушками, развеселилась; Швед сказал:
– Ну, ок, чего бы нет, давай! Но потом – в глушь! Палатка одна-то есть, да, но нужно еще много всякого, если едешь с девочками…
