— Матушка говорила мне то же самое. Но я не хочу — не надо мне о муже толковать. Лучше жить одинокой до самой смерти, чем потерять любимого и обречь себя на беспросветное, мучительное одиночество.
— Не зарекайтесь, госпожа, без милого друга и супруга нет на свете счастья. И ваш черед придет. И вы познаете любовь. Молитесь Богу.
Повернувшись лицом к разноцветному окну, в котором играло солнце, Кримхильда, сложив обе руки на груди, зашептала:
— Господи! Любви печальный конец не раз я видела и слышала из книг… Если платить за счастье… должна я… страданием… ни с кем, ни с кем… не свяжи меня венчанием, Господи!
И, обернувшись к Фанни, Кримхильда сказала:
— Открой ответ по книге…
Фанни наугад открыла томик стихов с закладками из сухих цветов. Тихо прочла:
— Аминь, — прошептала твердо Кримхильда и, более не говоря ни слова, вышла из дворца.
Кримхильда заранее, только проснувшись, решила, что уйдет сегодня далеко от дворца, оставив позади себя знакомые запахи… звуки… голоса… мысли… Она шла к берегу, прямо в свежее утреннее дыхание моря. Шла, чтобы увидеть, как светятся в глубине водоросли, как круто опускается на дно брошенный с берега камень, как собираются здесь всевозможные рыбы, потому что у далекого мыса течение, натолкнувшись на крутые откосы дна, образовывало водоворот. Тут скапливались огромные стаи мелких рыб, ночью они поднимались к поверхности и служили пищей для бродячих рыб.
Голубовато-серые, легкие, тихим, едва заметным ветром гонимые, катились волны навстречу Кримхильде.
Она слышала дрожащий звук — это летучая рыба выпрыгивала из воды и уносилась прочь, со свистом рассекая воздух жесткими крыльями. Королевна питала нежную привязанность к летучим рыбам — они были ее лучшими друзьями здесь, на берегу. Птиц она жалела, особенно маленьких и хрупких морских ласточек, которые вечно летали в поисках пищи и которой было очень мало. И тогда Кримхильда думала: «Птичья жизнь много тяжелей нашей, если не считать стервятников и больших, сильных, смелых птиц. Зачем они созданы такими хрупкими и беспомощными, как вот эти морские ласточки, если мир порой бывает так жесток? Море часто представляется добрым и прекрасным, но иногда вдруг становится безжалостным, а птицы, которые летают над ним, ныряя за пищей и перекликаясь слабыми, печальными голосами — они слишком хрупки для него… И почему, почему во сне, уже дважды повторившемся сне, мой суженый влетает ко мне в виде птицы?»
