Королевна была необычайно встревожена. Солнце поднялось высоко над морем, и Кримхильда увидела лодки, они плыли далеко от берега. Потом солнечный свет стал ярче, и вода отразила его сияние, а когда солнце поднялось над горизонтом очень высоко, гладкая поверхность моря стала отбрасывать лучи прямо в глаза. Теперь ей были видны только три лодки, — очень низко сидящие в воде, словно нахохлившиеся птицы, незнакомые суденышки. В это самое время Кримхильда заметила большую птицу, которая кружила над ее головой, распластав длинные черные крылья. Птица круто сорвалась к воде, закинув назад крылья, а потом снова пошла кругами. Кримхильда поежилась.
— Почуяла добычу, — сказала она вслух. — Не просто кружит.
Она медленно пошла в ту сторону, где кружила птица.
Птица поднялась выше и снова стала делать круги, широко раскрыв крылья. Внезапно она нырнула, и Кримхильда увидела, как из воды взметнулась летучая рыба и отчаянно понеслась над водной гладью.
— Какая чудная рыба! — вырвалось у Кримхильды.
Она снова начала наблюдать за длиннокрылой черной птицей, которая охотилась теперь низко над водой. Птица опять нырнула в воду, закинув за спину крылья, а потом замахала ими суматошно и беспомощно, погнавшись за летучей рыбой. Кримхильда видела, как вода слегка вздымалась. Она следила за тем, как летучая рыба снова и снова вырывалась из воды и как неловко пыталась поймать ее птица.
Облака над землей возвышались, как горная гряда, а берег казался длинной зеленой полоской, позади которой вырисовывались серо-голубые холмы. Отсюда, с далекого мыса, вода виделась темно-синей, почти фиолетовой. Когда Кримхильда глядела в воду, она видела красивые переливы водорослей в темной глубине и мелькающие отблески солнечных лучей. Причудливое отражение лучей в воде теперь, когда солнце поднялось, предвещало хорошую погоду, так же, как и форма облаков, висевших над землей.
…Однако птица была уже далеко, а на поверхности воды не виднелось ничего, кроме пучков желтых, выгоревших на солнце водорослей.
Наконец огромная птица присела на отмель отдохнуть.
— Сколько тебе лет? — спросила ее Кримхильда. — Наверное, это твое первое путешествие?
В ответ птица посмотрела на нее. Она казалась уставшей и лишь покачивалась на одном из камней.
— Отдохни хорошенько, птица, — сказала Кримхильда. — А потом лети к берегу и борись, как борется каждый человек, каждая птица или рыба. — Кримхильда посмотрела на птицу и засмеялась. Та слушала ее, печально склонив голову набок. Королевна часто разговаривала с обитателями этого отдаленного мыса и научилась понимать их язык. А они, в свою очередь, казалось, тоже стали постигать премудрость человеческой речи.
— Хочешь, птица, — хлопнула в ладоши Кримхильда, — я спою тебе песню?
Птица в ответ издала какой-то гортанный звук.
— Прелестно! — воскликнула королевна. — Значит, договорились? Сначала я, а потом ты…
И, прищурив глаза, она, не мигая, стала смотреть на солнце. Потом, словно что-то услышав в глубине себя, тихо запела:
Королева уже больше не видела зеленой береговой полосы. Она, не отрываясь глядела на большие радужные пятна в воде, которые играли под лучами солнца.
Тогда заговорила птица:
— В давным-давно минувшие времена была одна такая долгая ночь, что людям казалось, будто они уже никогда не увидят дивного света.
Ночь была черной, как смоль, не было ни звездочки в небе, ни шепота ветерка, ни шелеста дождя, ни единого звука на земле. Не благоухали луга и лесные цветы.
Люди пришли в глубокое уныние и пали духом. Они не могли приготовить себе еды из мяса, ведь в их очагах не плясали языки пламени, и люди довольствовались безвкусной кашей из муки. Тлеющие угольки постепенно гасли, прятались под серым пеплом, и приходилось беречь головешки.
