Итак, страшный дракон похитил маленького Зигфрида из Дворца Зигмунда и передал его гному кузнецу-колдуну Регину.
Денно и нощно заставлял гном трудиться Зигфрида. Денно и нощно гудела ненавистная юноше наковальня.
— Ты должен выковать меч Грам, чтобы убить им моего брата-дракона Фафнира, — внушал Зигфриду Регин.
По ночам Зигфрид слышал страшный его шепот:
— Ты убьешь дракона, ты завладеешь богатством, сокровищем богов и карликов! На нем проклятье, ты избавишь это золото от проклятья, ибо ты из птичьего королевского рода… Ты — маленький Зигфрид. Ты — мое орудие, — трясся в лихорадке Регин, заглядывая зелеными глазами прямо в душу Зигфриду. — Ты восстановишь блеск золота, власть золота! — почти кричал он. В ответ ему ухали где-то сонные совы.
Маленький Зигфрид спал. Сквозь сон он все еще разбирал отрывочные слова колдуна Регина о каком-то золоте, о том, что дракон Фафнир, которого ему надлежало убить, убил собственного отца Хрейдмара, а тот получил это золото от асов, как выкуп за убитого ими сына Хрейдмара, Отра… Асы же забрали это золото у карлика Андвара, который и наложил на него проклятье… Золото… Маленький Зигфрид спал и рос. Казалось, что и во сне выковывал он меч Грам, чтобы рассечь им ненавистную наковальню Регина.
Зигфрид спал. Ему снились птицы. Одна из них пела:
— Кто ты? — спросил Зигфрид.
— Я — твоя сестра, — прощебетала птица и уселась ему на плечо.
— Расскажи мне сказку, птица! — попросил Зигфрид.
— Хорошо, — птица кивнула маленькой темной головой. — Сначала Луна жила на земле, и все знали ее под именем Капей. Это была такая бледная девушка, что казалось, будто она возникла из белых брызг водопада. Проводила она дни в чаще леса, зажигая огоньки светлячков, или на берегах озер, глядя на свое отражение в воде.
Люди звали ее Капей, но мало о ней знали. А между тем она пользовалась большим влиянием в царстве Природы. Поговаривали, что это она управляет морскими приливами и отливами, прорастанием семян, заставляет сверкать цветные камешки, распоряжается рождением людей и зверей. Твои предки всегда советовались с ней, как им рубить деревья и делать луки, засевать поля. Знахари и колдуны тоже шли к ней в лесную чащу за советом, прежде чем дать выпить больному травяной настой или поведать людям о том, что должно с ними случиться, будь то плохое или хорошее.
Эта тусклая жизнь в конце концов надоела Капей. А уж когда она рассердилась на одного чародея, жившего с ней по соседству, то очень опечалилась и решила покинуть людей, своих братьев в Боге, и подняться на небо с надеждой на лучшую жизнь. А что хорошо задумано, то отлично сделано.
И вот она стала срезать ветки, свисающие с высоких сосен. Затем сплела их, вставляя палки так, что они образовали некое подобие ступенек, и получилась у нее огромная лестница, которая казалась бесконечной. Когда лестница была готова, Капей подошла к дуплистому дереву и кликнула птицу. Птица эта днем сидела в дупле, а ночью охотилась за насекомыми, которыми питалась.
— Кумушка-совушка, окажи мне услугу! — сказала Капей.
Капей попросила сову подняться к небесным вратам и укрепить там конец лестницы. Сова была птицей услужливой и согласилась исполнить просьбу Капей. И вот Капей поднялась в голубой простор, даже не отдыхая на больших золотистых облаках, которые встречались ей по пути.
А очутившись на небе, Капей указала каждой звезде — своей дочери — ее место на небесах; теперь Капей освещает в ночном мраке путь своим братьям, идущим по дорогам земли.
— Откуда взялась ночь? — спросил птицу Зигфрид.
— Вначале ночи не было, был только день. Ночь дремала в глубине вод и не подымалась на землю. Люди, звери и растения не различались между собою: все в природе было едино. И все в природе говорило.
Рассказывают, что дочь Великого Змея вышла замуж за юношу. У этого юноши было трое верных слуг. Однажды он позвал их и сказал:
— Уходите, моя жена не хочет лечь спать со мною вместе.
Слуги ушли, и тогда он позвал свою жену и просил ее лечь спать с ним вместе. Но дочь Великого Змея отвечала:
— Еще не ночь.
Юноша сказал ей:
— Ночи нет, есть только день.
Тогда дочь Великого Змея рассказала:
