Однако собрание верующих не могло задерживаться дольше, не подвергая себя опасности. Вот уже присутствующие обменялись поцелуем мира; вот отодвинулся тяжелый засов на двери; Гийом Маурс и Раймонд Белот вместе вышли на снег, и каждый нес с собой кувшин вина, сделанного Раймондом Маури. Рождество! Рождество! — раздавались веселые голоса по всей деревне. Азалаис, получившая поцелуй мира от Гильельмы Бенет, склонилась к своей дочери, обняла ее трижды, поцеловала ее в левую и правую щеки и легонько наискосок в губы. Гильельме тоже передалось торжественное настроение матери. В этот вечер мы празднуем Рождество. Приход божественного младенца, пришествие надежды. И ангел Божий, прекрасная дама, Дева, благословляет пастухов и их стада, госпожа страны снегов…
Гильельма не осмелилась спросить доброго человека Фелипа, знает ли он что-то о добрых верующих из Разес, которые присоединились в Тулузе к Мессеру Пейре Отье еще до смерти доброй женщины и до всех тех несчастий, которые нанесли облавы Инквизиции. Исчезла, улетела в Царствие добрая христианка Жаметта, жившая в доме на улице Этуаль. Там ли еще добрый христианин Пейре из Акса с его синеглазым взглядом? И где сейчас Бернат Белибаст? Бернат, в какой ночи он бродит? Гильельме не хотелось верить, что его поймали. Может, он со своим братом Гийомом? Или с Рамонетом Фабре? Она подумала, что попросит своего брата Пейре задать эти вопросы его другу, доброму человеку Фелипу. Но не заметит ли Пейре ее особый интерес к имени Берната Белибаста? Возможно ли, чтобы Пейре не увидел всю эту тоску, которую она ежедневно пытается заглушить, забыть, прогнать? Пейре, которому всегда можно довериться, улыбающийся Пейре, с ясным взглядом, подобным свету рождественских снегов… Словно он по-настоящему может защитить малую отару от волков Инквизиции.
Гийом Белот…сказал Пейре Маури, чтобы он уходил, потому что если он и дальше останется в Монтайю, то навлечет Несчастье на всех своих друзей. Когда Пейре Маури услышал эти слова, он заплакал и пошел к Гийому Бенету… Гийом Бенет сказал ему, что даже если все его покинут, то он его не покинет, что Пейре Маури еще может оставаться в этой земле, и что Несчастье (так говорят об Инквизиции), возможно, еще не скоро придет к ним. Он посоветовал ему пойти в Акс и найти там себе работу у хозяина. Пейре так и сделал, и стал пастухом у Бертомью Бурреля, и ходил с его овцами в Тортозу, и возвращался с ними в графство Фуа…
На следующий день после Рождества, едва погасли свечи, а послание надежды и мира, о котором в тот день говорили как добрый человек, так и священник в церкви, еще звучало в воздухе, злобные слухи и подозрения стали расползаться по всей деревне. Согнутый над своим станком, окутанный запахами шерсти, еще тяжелой и влажной, раздраженно дергая челнок, Раймонд Маури не мог удержаться от проклятий: что за зловещая рука выткала узор несчастья и выковала цепь зла?
Сопровождаемый Гийомом Маури, добрый человек Фелип де Талайрак ушел в Акс еще до того, как занялся день. Они ушли по большому заснеженному тракту, и, наверное, прошли по нему уже тысячу шагов. Молодой монах, прежде чем вернуться в опасный Лаурагэ, хотел посоветоваться с живущими в Сабартес добрыми людьми, но обещал на обратной дороге снова зайти в Монтайю. А по деревне уже кружили зловещие сплетни. К примеру, Арнот Фауре через Гийома Белота предупредил Пейре Маури, чтобы тот даже не смел стучаться в его двери.
