Услышав имя Берната Белибаста, Гильельма вздрогнула. Она смотрела, как ее светловолосый здоровяк — брат, устало вздохнув, встал из-за стола. Он немного покопался в складках своей тяжелой овечьей шубы, висевшей на стене возле входа, и с улыбкой вернулся к столу, неся что-то в обеих руках. В одной руке оказался маленький, но увесистый, надежно завязанный кошель, который он положил перед отцом. Другой рукой он выложил на стол кругляк сыра с начинающей темнеть кожицей.
— Мой последний сыр! — гордо сказал он. — Хотя, к сожалению, я знаю, что ты не станешь его есть, — обратился он к Фелипу.
Фелип тоже рассмеялся и высоко поднял свой кубок:
— Все вы знаете, что теперь я буду поститься до конца своих дней! В отличие от вас, мы, добрые христиане, не едим, ни животной, ни варварской пищи. На нашем столе нет ни мяса, ни животных жиров, ни масла, ни сыра, но мы употребляем лишь постную пищу. Всякий год мы, как Христос в пустыне, трижды постимся, а в остальное время, как и Он, едим хлеб, вино и рыбу, и так же, как и Он, не прикасаемся к женщинам. Мы оставляем все это толстым каноникам и любящим удовольствия прелатам. Пусть они соревнуются с нашими благородными господами в выездах на охоту, когда они спорят друг с другом, кто исправнее загонит рогатину в сердце бедным животным. Пусть они купаются в роскоши и едят жирное мясо. Мы, бедняки Христовы, не ищем никакой иной пищи, кроме хлеба бедняков, мы соблюдаем целомудрие, отказываемся лгать, отказываемся убивать: мы не убиваем даже животных…
Только добрые люди могут ответить улыбкой святой Марии во Плоти, подумала Гильельма. По крайней мере, им не нужно благословлять мясо для паштетов! А может быть когда-то, очень давно… Гильельма попыталась четче сформулировать свои мысли — ну очень давно, сто или может даже тысячу лет назад? или во времена ее деда и бабки? В общем, еще до того, как князь мира сего начал распространять зло по земле, еще до того, как папа Римский начал войну, еще до крестовых походов, до Инквизиции… тогда, может быть, все придерживались веры добрых людей и прекрасная Дама всегда улыбалась?
Ужин закончился. Пока домашние готовили постели и ложа для гостей в обеих комнатах — наверху, на солье, и в
«Но мы верим, что в божественную эпоху настанет новая земля и новое небо, как Господь уже сказал своему народу в пророчестве Исайи: „И будет новая земля и новое небо, которое для вас создам, и пребудет вовек…“ (Ис. 66, 22) И Петр также сказал в своем Послании: „Впрочем, мы, по обетованию Его, ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает правда“ (2 Пе. 3,13). И Иоанн сказал в Апокалипсисе: „И увидел я новое небо и новую землю“ (Апок. 21,1)»
Чтобы чаще видеть снег, Гильельма вызвалась убирать солому. Еще она должна была очистить настил овчарни от помета, подмести фоганью, а потом уже раскладывать солому в ярком свете зимнего солнца. Работая вилами, одетая в теплую шубу поверх сорочки и юбки, она могла немного помечтать. Гильельма складывала солому под крышей с подветренной стороны дома, чтобы уберечь ее от дождя и сырости. Возле стены нужно было складывать уже высохшую и выбеленную на солнце солому в стога. Щеки Гильельмы раскраснелись от холода, словно вобрали в себя чистоту зимнего воздуха. Может быть, эта зимняя страна и есть образ той истинной земли, который неотступно ее преследует? Истинная земля, где правит князь света, и волки живут в мире с овцами? Может быть, царство, которое не от мира сего, подобно белизне снегов? А может быть, почти невидимое, оно скрывается за сияющими горами?
